Возникает грустный вопрос: «Что видит женщина, не имеющая своей женственности, в лице такой же женщины? Что видит такая дочь в лице такой матери?» Безусловно, единственное, что она может увидеть, — это неприятие, дополненное едва уловимым вызовом или цинизмом. Очень часто эта пропасть усиливается бессознательным принижением со стороны отца всего женского по своей сути. Таким образом, девушка берет на себя бессознательное ощущение вины за то, кем она является. Ее самоотречение может привести к попытке само реализоваться в мужском мире и в то же время быть служанкой для всех мужчин в ее жизни. Она не знает истинной радости от переживания «Я ЕСТЬ», и не может обрести ее с помощью других женщин.
Женские мистерии древних культур устанавливали беспрерывную связь между поколениями — связь, позволявшую женщинам испытывать гордость, будучи частью потока жизни, текущего через них. Сейчас сознательные женщины в нашей культуре стремятся восстановить эту связь или найти ее современный эквивалент.
Глава V ПОВТОРНОЕ ОТКРЫТИЕ ЖЕНСТВЕННОСТИ
Догмат об Успении Богородицы на самом деле является принятием материи; в действительности это освящение материи. Если бы вам пришлось анализировать сны, вы бы это лучше поняли.
К.Г. Юнг
Мое исследование ожирения как психосоматического симптома у отдельно взятых женщин привело к пониманию того, что ожирение и нервная анорексия представляют собой противоположные полюса одного невроза. В дальнейшем понимание того, что правительство тратит миллионы долларов на работы по исследованию и того, и другого заболевания, заставило меня более тщательно изучить скрытые социальные подтексты.
В странах Запада, наиболее подверженных этим синдромам, женское начало обесценивалось веками, и сейчас оно серьезно искажено. Женщина, страдающая от этих синдромов, боится всего женского и отвергает его. Толстая или худая, она является женщиной своего времени. Ее отвергаемое тело олицетворяет свойственное сегодняшнему дню отчуждение от женского начала, и ее одержимость «хлебом насущным» является только одним из культуральных проявлений отчаянного поиска духовного смысла.
Путь назад, к фемининности, для женщин с ожирением или анорексией ничем не отличается от пути любой женщины. Все общество целиком должно найти потерянную богиню. Юнг указывал на важность догмата Успения Богородицы как принятия материи; в строках цитаты в начале этой главы он говорит: «это освящение материи». Но что значит переживать наши тела как святыню? Что значит извлекать душу из материи и затем использовать эту aqua permanens для возвращения к жизни «мертвого» тела и извлечения души еще раз? [144]. Ответ может быть заключен в нашей анатомии, и, как ни парадоксально, он более таинственен, чем многие из нас думают.
Мощное движение феминисток на Западе требует признания, но слишком часто их позиция является простой пародией на маскулинность. Многие тысячи женщин восстают против патриархального господства; многие другие радуются новым правам женщин, которые правительство вынуждено признавать. А многие чувствуют себя потерянными. Их приводит в ужас агрессия воинствующих феминистских лидеров, но они признают в себе некоторую глубинную пустоту. Они стараются быть хорошими женами, хорошими матерями и хорошими деловыми женщинами. Но чего-то им не хватает. Они не знают, как быть верными своей собственной женственности. Нет никакого женского сообщества, в котором они могли бы состоять; кофейные посиделки — не выход, как не вариант есть или выпивать тайком. Если, однако, эти скрываемые действия понимать как искаженные инстинктивные влечения к целостности, то можно обнаружить за этим искажением естественное влечение.
Приступы переедания почти всегда предполагают алчное поглощение хлопьев, сладостей и молочных продуктов. Пшеничные пироги и мед были пищей, приносимой в жертву Дионису. Погружение молодого животного в молоко было частью обряда. Являются ли подобные кутежи проявлениями некоего архаического слоя души, психики, требующей соединения с богами и богинями мира? Этот вопрос побудил меня к более тщательному изучению Дионисийских мистерий в надежде понять, как женщина предыдущих культур интегрировала своего дикого зверя и позволяла расцвести своей собственной женственности. Это исследование привело меня к более ясному пониманию взаимоотношений между Дионисийскими мистериями и «освящением материи» в догмате об Успении. Это взаимоотношение является основной темой обсуждения в этой завершающей главе.
Таинственный культ Диониса
Дионисийское «безумие», присущее компульсивному пищевому поведению, может быть современным выражением того, что ранее было известно как «одержимость», а в более поздние годы как «истерия». Я предположила, что это также можно рассматривать как форму околдованности. (Считается, что Дионис испытывал отвращение к виду совы.) В нашей культуре, где фемининность унижается, где к экстатическим религиозным инстинктам, рождающимся в теле, относятся как к порочным и где худоба (стройность), достигаемая любой ценой, превратилась в идола, природа берет реванш. Вытесненный бог, потребности которого больше не учитываются в качестве предпосылок психического здоровья, требует признания через соматические искажения. Бог природы перестает быть духом и завладевает женщиной как самоуправное животное. Полнота, а не секс табуирована в нашей культуре, и полнота принимает на себя оттенки порока и добродетели. Была очевидна скрытность женщин, участвовавших в Ассоциативном эксперименте, когда речь заходила об их реальном весе. Вопрос: «Сколько вы весите?» — был табуирован, и в ответ на него обычно звучали выражения типа «чертов вес» или различные другие эвфемизмы.
Парадоксально, что женщина, жаждущая похудеть, принимает на себя физические характеристики Диониса. Этот бог был уникален тем, что его последователями, несмотря на то, что сам он принадлежал к мужскому полу, в основном были женщины. По существу, он был андрогинным — бисексуальный бог, в котором были соединены мужское и женское [145]. Если мы снова посмотрим на комплексы, связанные с компульсивным пищевым поведением, и осознаем глубину предполагаемого им «безумия», мы увидим яростную маскулинную агрессию, сочетающуюся с томящейся фемининной пассивностью, желание их объединения в мирный союз. Симптом может быть крестом, на котором вынуждены мучиться тысячи, потому что они не ведают об андрогинном боге, борющемся за свое осознание.
Диониса также невозможно осознать посредством разума. Рациональный подход к ожирению доказал свою бесполезность на примере бесчисленного количества женщин. На уровне сознания они могут понимать, почему их влечет к еде; но на уровне бессознательного их действия не поддаются изменениям. Бог требует осознания, и, добровольно или нет, они должны выплатить ему свой долг. Их греческие и римские предшественницы, жены и матери сходной патриархальной культуры, предавались дионисийской инициации, чтобы обнаружить свою фемининную суть и примирить ее со своим собственным внутреннем маскулинным духом.
Элевсинские мистерии
Участники Элевсинских мистерий, имитируя горе богини Деметры, голодали на пути к Элевсину — месту, где была найдена Кора. Духовные устремления и страдания не смешивались с телесным физическим голодом. Более того, Персефоне, отделяющейся от матери, было запрещено есть в Подземном Царстве, но в результате того, что она попробовала гранат, пока была с Гадесом, она так и не смогла окончательно вернуться к своей матери.
Прием пищи или ее отказ от нее является символически значимым во всех религиях. «Преломлять хлеб» с богом — значит пребывать в единстве с ним; быть голодным — значит находиться в одиночестве, искать его и готовиться к его пришествию путем очищения. Менады в древних Орфических обрядах подражали Титанам и том, что разрывали на части Диониса-Загрея, как животные. Дионис был и пожираемым, и пожирающим, потому что, пока они разрывали на части его плоть, он пожирал их. Но если женщина способна принять участие в «поедании бога» как в жертвоприношении, преобразовавшемся в таинство, она больше не действует по велению слепой страсти, потому что сознательно признает свою собственную титаническую природу; тогда бог наполняет ее жертвенной пищей и тем самым освобождает ее от ее собственной жестокости.
Только когда бог попадает в желудок этим жертвенным путем, он может быть проглочен и включен в чью-либо жизнь. Заглатывание пищи — животное удовольствие, однако животное не может «переварить» смысл бога. За то, что титаны разорвали Диониса на части, Зевс сжег их ударом молнии, и из их пепла были созданы люди. Если инстинкт освобождается от своей титанической жадности, то lykos (свет души) обретает свободу для поиска своей религиозной цели. Лавровый венец, который носила дионисийская инициируемая, символизировал ее естественное стремление к духовному росту.
