пришлось объяснять.
— Я не имел права. Такое решение мы можем принять только вместе, когда придет время, — просто объяснил он. — Как по-твоему, что нам сделать? Можно…
— Давай поговорим об этом потом, — поспешно перебила его она. — Сейчас подумаем, как ты разберешься с коровой Легар, а я встречусь с твоими родителями.
Она почувствовала на себе его пристальный взгляд, но сама смотрела вперед, на лестницу.
— Боишься встречи с ними?
— Немножко. У твоей матери очень длинные и острые ногти.
— Язык у нее еще острее.
— Спасибо, что напомнил. Они меня ненавидят?
— Нет.
Они спустились к подножию лестницы. Керен остановилась и заглянула ему в лицо, чтобы проверить, правду ли он говорит.
— Нет, — увереннее повторил он. — Они тебя не ненавидят. Они будут тебе рады.
— Ты сказал им, что я приду?
— Я сказал Андреасу. Он передаст… Кстати, забыл тебе сказать, что он встретит нас на аэродроме.
— Хорошо. — Керен всегда прекрасно ладила со старшим братом Янниса. Потом в голову ей вдруг пришла новая мысль: — Мой паспорт!
Хотя у Янниса частный самолет, Агон — суверенное государство. Для въезда в материковую Грецию нужен паспорт. Ее же паспорт остался в сумке на яхте…
Яннис широко улыбнулся.
— Что? — с подозрением спросила она.
Он извлек из внутреннего кармана смокинга два паспорта.
Керен вырвала их у него из рук. Раскрыв первый, она увидела собственное неулыбчивое лицо.
— Значит, он был у тебя все это время? — смущенно спросила она.
Он пожал плечами:
— Хранить его на яхте небезопасно.
— Но откуда ты узнал, где его искать?
— Ты всегда в первую очередь думаешь о безопасности. Логично искать там, где ты, по твоему мнению, без труда сумеешь найти ту или иную вещь.
— Он лежал в непромокаемом пакете.
— Пакет сейчас у меня в сейфе.
Подбоченившись, она смерила его недоверчивым взглядом:
— Значит, все это время у тебя здесь были мои паспорт, телефон и деньги? И ты позволял мне думать, будто они по-прежнему на яхте?
Он нисколько не смутился:
— Я ведь предлагал тебе положить бракоразводные документы в сейф. Если бы ты мне их доверила, ты бы увидела, что твоя сумочка тоже там.
— Ты невозможен! — она покачала головой.
— По-моему, ты хотела сказать «Ты невероятен». Да, я такой.
— Нет. Я в самом деле хочу сказать, что ты невозможен.
— В любви и на войне все средства хороши, glyko mou.
— Ты так думаешь?
— Я не думаю, я знаю.
— Надо будет запомнить.
Но как бы Керен ни изображала негодование, идя за ним к машине, внутри ее бурлила радость.
«В любви и на войне все средства хороши».
В любви…
В Афинах у родителей Янниса имелся внушительный особняк в неоклассическом стиле в старинном квартале Плака, который местные называли «кварталом богов». Он находится близко к Акрополю. Керен очень нравился оживленный район, где вокруг античных развалин бурлила жизнь. Они с Яннисом даже подумывали о том, чтобы купить там дом и для себя.
А еще ей нравился обширный парк Нины и Аристидиса, окруживший внутренний двор, выложенный терракотовой плиткой. Заполненный античными статуями и оливковыми деревьями в горшках по возрасту старше ее дедушек и бабушек, парк представлял собой словно мостик в Древнюю Грецию, только с современным уклоном. Трудно было представить, что такой парк принадлежит паре, любившей чопорные официальные приемы.
Когда они приехали, в парке уже собрались гости. Внутри у Керен все сжалось, когда она вспомнила, как боялась предстоящего вечера. Здесь наверняка будет много знакомых, и многие знали, что они с Яннисом разводятся. Она готовилась к изумленным взглядам и перешептываниям за спиной.
Вскоре она разглядела в толпе тех, с кем особенно боялась встречаться, — родителей Янниса. Хотя он и уверял, что они ее не ненавидят, Керен сомневалась в том, что они примут ее так же радушно, как его брат. Андреас крепко обнял ее и прошептал на ухо:
— Рад тебя видеть.
Пенелопа же вообще чуть не задушила в объятиях.
Узел в животе завязался еще крепче, когда она поймала на себе взгляд подходящего к ним высокого смуглого человека. За ним маячила высокая прическа его жены.
И вот они уже стоят рядом.
Они обняли обоих сыновей, и только потом перевели взгляды на нее.
За ними исподтишка наблюдали все присутствующие.
Керен затаила дыхание и постаралась не дрожать под их внимательными взглядами. Нина и Аристидис держались и выглядели почти одинаково; наверное, так бывает после долгих лет супружества. Ее родители стали такими же.
Она по-прежнему стояла, затаив дыхание, когда на губах Нины появилась вначале робкая улыбка. Потом Керен очутилась в ее крепких объятиях и уловила запах ее духов.
— Как чудесно, что ты вернулась домой, кореlia mou[2], - сказала Нина. — Мы так по тебе скучали!
У нее не было времени ответить, потому что в действие вступил Аристидис. Пока Нина держала Керен за руку, он раз десять расцеловал ее в щеки.
Растроганная таким теплым приемом, Керен отвечала так же. Если вначале ей показалось, что родители Янниса работают на публику, слезы в глазах Нины доказали: все по-другому. Она и сама с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать.
Такого она совсем не ожидала!
Она-то думала, что после ее ухода они на радостях устроили вечеринку.
Вокруг них толпились гости; многие хотели обнять ее, и Керен некогда было размышлять о таком неожиданном повороте событий. Но к тому времени, когда все успокоились и ей вручили бокал с коктейлем «Рассвет на Санторини», узел в животе немного ослаб и она смогла нормально дышать.
Так как Нина и Аристидис давали благотворительный вечер, общение вскоре пришлось прервать. Сегодня они устраивали аукцион, не похожий на обычные аукционы Филипидисов. В дальнем конце двора полукругом расставили стулья; гостей пригласили занять места.
Аристидис надел мантию аукциониста и принялся объявлять самые странные и необычные лоты. Они уходили за огромные суммы. Когда Яннис принялся азартно торговаться за набор карточек с персонажами из японских мультиков, Керен расхохоталась от всей души — давно ей не было так весело.
Она и забыла, что веселиться умеют и в высшем обществе.
Она многое забыла. Например, нежность и заботу Нины после того, как они потеряли Софию.
Когда Керен наконец выписали из больницы, она вернулась домой и обнаружила, что свекровь на время переехала к ним. Целых две недели Нина заботилась о ней с такой же любовью, какую уделяла бы ей родная мать. Позже Керен узнала, что ее мать хотела приехать — наверное, ей пришлось сделать над собой большое усилие, ведь путешествие к ним на свадьбу стало
