– … Гораздо более серьезным, чем я считал ранее… – говорил Монтейн своей пастве, рассевшейся перед ним полукругом.
Тут он замолчал, увидев Джима. Слушатели начали оборачиваться, желая узнать, что помешало их пастырю. Послышались возгласы, неопровержимо свидетельствовавшие, что кое-кто считает присутствие Никлина крайне нежелательным. Монтейн жестом успокоил аудиторию.
– Заходите, Джим, и присоединяйтесь к нам. Мы обсуждаем нашу дальнейшую тактику, и Бог знает, какие свежие идеи окажутся нам полезными вне зависимости от их источника.
Решив не обижаться на последние слова, Никлин направился к проходу между рядами. Дани фартинг сидела во втором. Джим пробрался в третий, уселся за ее спиной и легонько дунул ей в затылок.
– Привет, дорогая, – нежно прошептал он. – Я вернулся из города сразу же, как только смог. Ты ведь не очень скучала?
Дани съежилась и подалась вперед. Джим злорадно улыбнулся, расположился поудобнее и перевел взгляд на Монтейна.
– Повторю ради тех, кто опоздал, – продолжил Монтейн с некоторой сухостью в голосе, означавшей, что он ждет полного внимания Никлина. – Мы обсуждаем новое серьезное препятствие, возникшее на нашем нелегком пути. Как вы все уже знаете, одиннадцать или двенадцать дней назад Орбитсвиль потерял связь со всем, что находилось вне оболочки. В том числе и с межзвездными космическими кораблями, которые приближались к Орбитсвилю или стояли у причалов. В то время я не видел причин для беспокойства, поскольку никогда не рассчитывал купить полноценный звездолет. Ведь даже корабль с выработанным ресурсом стоит около двух миллионов монитов, а эта сумма выходит далеко за пределы наших скромных возможностей. Но я должен сказать вам: никто из вас не виноват в том, что нам не удалось собрать необходимой суммы. Вы старались изо всех сил, вина полностью лежит на мне. Это я выбрал неправильную тактику добывания денег, я направил ваши усилия по неверному пути.
"Кори, старина, это самые правдивые слова, которые ты когда-либо произносил", – улыбнулся про себя Джим. Но по рядам слушателей побежал гул несогласия. Монтейн судорожно сглотнул и поклонился в знак признательности. Никлин видел, что он действительно потрясен.
– Некоторое время назад я нашел, как мне тогда казалось, выход из создавшегося положения. Я связался с одной крупной ремонтной мастерской, находящейся здесь, в Бичхеде. У них имелся пассажирский корабль устаревшей девяносто третьей модели. Владельцы поставили его в наземный док для капитального ремонта, но впоследствии бросили, так и не доведя ремонт до конца. Для наших целей корабль подходил, конечно же, не идеально, но его цена составляла всего три четверти миллиона плюс еще около двухсот тысяч для завершения ремонта. У нас таких денег не было, но я рассчитывал достать их к следующей зиме.
"Тебе требовалось всего лишь еще несколько пустоголовых вроде меня. –Никлин нетерпеливо заерзал на стуле. – Что же дальше?”
– Сейчас я сообщу вам горькую новость. Сегодня, связавшись с посредниками, я узнал, что контракт расторгнут. В качестве причины названо небольшое опоздание с очередным из промежуточных платежей. В нормальных обстоятельствах небольшая задержка с очередным взносом не повлекла бы за собой никаких последствий, но с момента Большого Скачка все изменилось. Оказалось, что образован гигантский консорциум с целью восстановления в кратчайшие сроки межпортальной торговли. Члены этого консорциума скупают все доступные космические аппараты. Стоимость нашего корабля мгновенно взлетела до трех миллионов монитов. Вот такие невеселые у нас дела, дети мои. – Голос Монтейна, до этого момента контролируемый, вдруг дал трещину. – Я… Я не знаю, что делать дальше. Сегодня вечером дьявол смеется, глядя на нас… А я… Я просто не представляю, как нам быть.
Голос подал мужчина, сидящий в первом ряду:
– Вам не следует винить себя, Кори. Не вы виноваты в том, что контракт разорван.
– Да, но в довершение всего я потерял деньги, выплаченные в качестве начального взноса.
– Сколько?
Монтейн вымученно улыбнулся:
– Сто кусков.
Никлин отметил очень нехарактерное для Монтейна употребление старинного жаргонного слова. Он понял, что за стремлением выглядеть небрежным кроются отчаяние и глубокое чувство вины. Неужели Монтейн решил перестать разыгрывать из себя нового спасителя?
Против своего ожидания Джима не радовало случившееся. Хотя он и собирался покинуть общину в самое ближайшее время, но жажда мести не затухла в его душе. Катастрофа, постигшая Монтейна и его последователей, была вызвана не Никлином, поэтому он не получил никакого удовлетворения. Что касается Дани, для нее он разработал особую, изощреннейшую месть, которая принесет ему удовлетворение во всех смыслах этого слова. Джим планировал собрать крупную сумму денег (каким образом это ему удастся, он еще не знал), сумму, от которой ни сама Дани, ни ее неуклюжий Свенгали не смогли бы отказаться. И тогда она будет обязана лечь с ним снова. Если Дани вздумает играть роль храмовой проститутки, то он, Джим Никлин, станет самым горячим ее поклонником и почитателем. Именно о таком исходе мечталось ему. Когда же наступит этот благословенный день, она пожалеет, что некогда…
"Стоп! – торопливо остановил себя Никлин. – Ты должен разыграть все совершенно хладнокровно. Спокойно и безразлично. Если ты не будешь холодным и равнодушным, они не смогут возненавидеть тебя должным образом…”
В первом ряду подняла руку электрик Петра Дэвис.
– Кори, может, стоит обратиться прямо к руководителям этого консорциума? Когда они узнают, что мы являемся религиозной организацией… – Верно, – вмешался кто-то из мужчин. – А, может, просто арендовать у них корабль? В конце концов мы хотим совершить лишь одно-единственное путешествие, потом они могут забрать его.
Монтейн покачал головой.
– Идея хорошая, но я сомневаюсь, что эти люди сочувственно отнесутся к нашим целям. Скорее наоборот. Во главе консорциума стоит человек по имени Рик Ренард…
Конца фразы Никлин не услышал. В голове у него все завертелось. Упоминание имени Ренарда вызвало взрыв в подсознании, и этот взрыв выбросил на берег его памяти веер разрозненных осколков. Ренард… Ренард! Когда-то у него был дядя по имени Ренар. Нет, не дядя, а дедушка, да, двоюродный дедушка, родной дядя его матери. Но он всегда называл его дядей. Маленький Джим всегда очень боялся дяди Ренара, а мать имела привычку именовать того хитрым старым лисом. Маленький Джимми был убежден, что дядя Ренар и впрямь превращается в лиса в те моменты, когда его никто не видит. Он редко бывал в доме Никлинов, мотаясь по дальним уголкам, куда засылала его профессия землемера. Как-то раз из одного такого местечка он прислал Джимми, очень примечательную открытку…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
