Глава 19
Быть храбрым – значит быть обязанным
В голове Роберта Мейнарда стучали сотни молоточков. Мысли путались в большой клубок из металлических нитей, который перекатывался от правого виска к левому, и все это отдавалось тягучей болью. Мужчина коснулся лба, ощутив на нем бисеринки пота. Потом ладонь скользнула по лицу, пальцы неприятно колола щетина. Да… запустил же он себя. Надо же было до такого докатиться! Но на этом сюрпризы не закончились. Внезапно до слуха его донесся плач. Первой мыслью было, что это плачет котенок, но внимательнее прислушавшись, Мейнард понял, что это человеческий крик. Вернее, младенческий. Приподнявшись, он осмотрел небольшую комнатку, в которой жил. На одном из стульев, пристроенный на подушке, действительно надрывался малыш. Как такое случилось, и что здесь делает этот чужой ребенок, Роберт не мог вспомнить никак. Мужчина встал, распинал валяющиеся под ногами бутылки, открыл окно. Свежий воздух немного бодрил, а холодок пробуждал.
Ему было страшно вспоминать о событиях прошлой ночи, но делать было нечего, потому что маленький сверточек надрывался все сильнее. Когда он обернулся, чтобы взять ребенка на руки, нога его стукнулась обо что-то твердое. Подпрыгнув на одной ноге и выругавшись, Мейнард обнаружил, что это кирпич. И тут же мелькнуло воспоминание – вчера ночью, возвращаясь с друзьями после очередного загула, он заметил силуэт женщины, которая возилась с чем-то на пирсе. Похоже, что он спугнул ее, потому что легкая тень тут же ускользнула. Страшная догадка пронзила мозг яркой молнией: «Она хотела убить этого ребенка. Но почему?». Полный решимости выяснить, в чем дело, мужчина все же подобрался к крикуну. «Ну что ты плачешь? Откуда ты взялся в моем доме?». Конечно, малыш не мог дать ответа, который бы объяснил ситуацию. Мужчина злился на себя, а ребенок не переставал плакать.
Взявшись за голову, взъерошивая себе волосы, Роберт начал ходить из стороны в сторону, раздумывая, как поступить. Он пробовал укачать малыша, но это не помогало. Тогда ему пришло на ум распеленать беднягу и посмотреть, что не так. В первый же момент все стало ясно – крохотные ручки малыша были неподвижны, пальчики выглядели скрюченными. «О боже!» – мужчина отступил на шаг назад, то ли чтобы лучше рассмотреть найденыша, то ли чтобы скорее смыться отсюда куда подальше. Теперь было очевидно, что малыш болен и его мать вовсе не собиралась заботиться о нем. «Хорошенькое дельце!» – сам с собой разговаривал Мейнард. Он лихорадочно пытался сообразить, за что приняться, а потом неожиданно взял малыша на руки, кое-как запеленал его и вышел с ним на улицу. Уже вовсю разгорелся полдень, солнце палило нещадно. «Нужно найти Мари», – решил он, а потому двинулся в сторону, противоположную его району. Идти пешком туда было далеко, да еще с младенцем на руках. Стоит поймать коляску. Присвистнув, Роберт подозвал извозчика, нашарил в кармане несколько монет и запрыгнул в коляску.
– Куда доставить? – спросил бородатый извозчик прокуренным грубым голосом, с интересом посматривая на голосивший сверток в руках новоиспеченного «папаши».
– На центральную площадь. Там пешком доберусь.
Извозчик промычал что-то в бороду в знак согласия, а потом не выдержал напиравшего любопытства и спросил:
– Пожалуй, вы счастливый отец? Кто у вас? Наверняка сын? Вон как надрывается, кричит, только настоящий мужик так умеет. Неужто подружка подкинула?
Мейнарду не нравилось, что извозчик слишком болтлив, а потому он коротко согласно кивнул, чтобы пресечь дальнейшие расспросы и отвернулся. Всю дорогу ехали молча, а как только прибыли на площадь, Роберт стремительно соскочил на землю, устремившись в один из переулочков с низенькими домами, которые считались одними из самых презентабельных в Бате. Извозчик с усмешкой подумал про себя: «Обычно женщины спешат с таким вот подарочком к мужчинам, а не наоборот. Вот уж удивится подружка этого странного парня». И он оказался прав.
Мари встретила Мейнарда с невыразимым удивлением. Мало того, что они целую вечность уже не общались, так он еще и притащился с плачущим младенцем. Но обезумевшему от детских криков Роберту было абсолютно плевать на то, какое впечатление на нее сейчас производит весь его вид и этот неожиданный визит. Влетев в комнату, уставленную дорогой мебелью по последней моде, он положил ребенка на диван и принялся активно что-то объяснять:
– Понимаешь, сегодня просыпаюсь утром, а это чудо у меня в комнате! Постоянно плачет, и я не знаю, что делать. Вся штука в том, что он еще и болен.
Мари, высокая стройная блондинка, привыкшая ни в чем себе не отказывать, всегда одевалась в лучшие платья, обедала в шикарных ресторанах. Теперь ее занесло в Бат. Но и здесь она не просиживала без дела – целью ее были богатенькие плантаторы, колонисты, в общем, не столь важно кто, лишь бы наделенный деньгами. Три года назад ее угораздило познакомиться с молодым лейтенантом Мейнардом, покорившим ее мускулистой фигурой и невероятно выразительными синими глазами. Он был пылким, страстным, красиво ухаживал. Они провели вместе незабываемый месяц любви, пока лейтенант был в командировке в Бристоле, куда она приехала с родителями. Романтическая история закончилась весьма банально – они просто разъехались. Недавно Мари встретила Мейнарда в Бате и не узнала – он превратился из привлекательного игрока в картежника, которого интересует только выпивка и игра, при этом неважно в какой последовательности. И вот теперь он врывается к ней, да еще неизвестно с каким ребенком. Девушка жестом остановила нескончаемый поток слов, чтобы понять, что происходит.
– Подожди, я не могу тебя понять. Мне безразлично, чей это ребенок. Я, конечно, понимаю, что нас связывают воспоминания о красивой истории длиной в месяц, но это вовсе не значит, что ты вот так можешь заявляться ко мне.
– Но он болен, и я не знаю что делать, – Мейнард опустился на диван рядом с все еще плакавшим малышом.
– Тем более, ты должен отдать его в приют или больницу, куда там положено в таких случаях, – блондинка отмахнулась.
– Вообще-то я рассчитывал на твою помощь.
– Дорогой мой, все, на что ты мог рассчитывать со мной, – уже закончилось. Больше мы ничем друг другу не обязаны, ничего не должны.
Ответ был исчерпывающим. Ясно, что уговаривать или взывать к состраданию Мари было просто бесполезно. Мейнард взял ребенка на руки и безмолвно вышел из дома. Он не знал, куда ему идти, что делать. Конечно, Мари права – ребенку лучше будет в специальном учреждении, где его подлечат. Но почему-то сложно было представить себе, как отдать эту кроху в чужие руки, ведь именно Мейнард спас жизнь этому существу. Это даже показалось странным – самого себя-то он не мог спасти от падения, спивался, проигрывал много денег, а тут вдруг проникся жалостью к чужому больному ребенку. Может потому и проникся, что они оба нуждались друг в друге? Такая мысль впервые посетила бывшего лейтенанта. Точно– теперь у него есть смысл, ради чего жить и стремиться, а потому он сделает все возможное, чтобы не только вылечить малыша, но и воспитать из него достойного человека, как сына, которого у Роберта к своим 33 голам так и не появилось. Теперь, воодушевленный принятым решением, он отправился домой, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Тут же ему вспомнилось, что у его друга в соседнем штате есть знакомый, способный помочь деньгами и связями. Некий вице-губернатор Александр Спотсвуд. Жители Бата правда не очень хорошо отзываются о нем, но пока не узнаешь сам, не стоит брать в расчет чужие мнения. Мнение же давнего сослуживца, тоже лейтенанта и друга Мейнарда было уверенное: «Поможем, своих в беде не бросим». Подтверждением этих слов стала поездка в Вергинию, где жил Спотсвуд. Низкорослый и не особо привлекательный по внешности мужчина не старше самого Мейнарда, приветствовал его довольно сухо. Спотсвуду не нравилось, что «свои да наши» норовили получить у него протекцию, помощь и тому подобное, но что же, за популярность, зажиточность приходится платить. Без единой эмоции на лице он выслушал пришедшего, а потом задал совершенно неожиданный вопрос:
