И вот настал момент заглянуть в ту книгу Библии, которая посвящена проблеме, затронутой этим священником, проблеме Ричарда и Мэг, проблеме каждого, кто всерьез думает о Боге. После письма Мэг я, естественно, обратился к Книге Иова.
Существует мнение, что Книга Иова — одна из древнейших в Библии, но читается она, как самая что ни на есть современная. Экстремальная ситуация — одинокий человек перед лицом бессмысленной трагедии — отражает состояние всего современного человечества. Даже люди, отвергающие большую часть Библии, ищут утешения в Книге Иова. Современная английская писательница Мюриэл Спарк в книге «Единственная проблема» утверждает, что только проблема Иова — почему благой Господь допускает страдание — достойна обсуждения. Боль — от нее никуда не деться в наши дни. Она — богословский криптонит, лишающий сил супермена. Но никто не выразил эту проблему столь глубоко и ясно, как живший тысячелетия назад Иов.
Ричард лишился невесты, работы, уютного родительского дома. Мэг потеряла сына и дочь. Иову пришлось еще хуже: семеро его сыновей и три дочери погибли в катастрофе, прахом пошло все богатство — 7000 овец, 3000 верблюдов, 5000 волов, 500 ослов, не говоря уж о многочисленных рабах. И здоровье Иова, последний Божий дар, изменило ему: струпья покрыли все тело от пяток до макушки. За одну ночь самый богатый человек Востока превратился в жалкого нищего.
Иов — библейский пример разочарования в Боге, он познал все глубины отчаяния, какие только ведомы Ричарду или Мэг, или любому из нас. Один американский раввин написал книгу «Когда с хорошим человеком случается плохое», но Книга Иова до предела заостряет вопрос: не просто плохое, а все самое худшее произошло с лучшим из людей.
Неверное истолкование
Если б до того как я начал внимательно изучать Книгу Иова, меня спросили, о чем она, я бы сразу же ответил: «Книга Иова? Все знают, о чем она — о страдании, о невыносимой скорби и ужасных муках». Что ж, верно, большинство глав этой книги посвящены страданию. В главах с 3 по 37 действия почти не происходит, пять человек — Иов, трое его старых друзей и неизвестно откуда взявшийся Елиуй — обсуждают проблему страдания. Все они ищут объяснений: почему «пращи и стрелы яростного рока» обрушились именно на несчастного Иова?
Но теперь я думаю, что неправильно понимал эту книгу — вернее, я воспринимал ее не полностью. Почти вся она посвящена разговору о боли, но я все же пришел к выводу, что страдание не является центральной темой книги. Тема страдания — лишь связующая нить сюжета. Чтобы испечь пирог, нужны яйца, мука, дрожжи. Но эти ингредиенты пирога не сливаются автоматически в пирог, так и Книга Иова не сводится к страданию. Тема страдания включена в некий сложный сюжет, затрагивающий более важные, космические вопросы. Если рассматривать Книгу Иова как целое, то станет ясно: главный вопрос книги — вера.
На эту мысль меня навело вступление, замысел, изложенный в первой и второй главах: оказывается, личная, земная драма Иова послужила лишь продолжением драмы космической. Прежде я воспринимал Книгу Иова как глубочайшее выражение человеческого разочарования, как еще одно письмо от Мэг Вудсон, разве что более подробное и притом освященное авторитетом Библии. Но при ближайшем рассмотрении я обнаружил, что книга передает точку зрения Бога, а не человека. Главным героем Библии всегда остается Бог, и в Книге Иова это можно ощутить еще отчетливее, чем в других. Оказывается, раньше я как бы отсекал первые две главы и читал историю с точки зрения Иова.
Позвольте объяснить обстоятельнее.
Представим себе Книгу Иова в виде детективной истории. Перед началом представления публика получает краткое предуведомление — скажем, проходит пресс–конференция и режиссер объясняет свой замысел (главы 1–2). Он излагает сюжет, представляет нам главных героев, заранее рассказывает, кому какая роль отводится в пьесе и почему. Словом, режиссер заранее раскрывает все загадки за исключением одной: как поступите этой ситуации главный герой? Сохранит ли Иов веру в Бога или же отречется от Него?
И вот занавес поднимается. Теперь мы видим актеров. Они ограничены рамками пьесы, они понятия не имеют, о чем поведал нам режиссер. Мы уже знакомы с пружинами действия, но детектив (его играет Иов) не знает ничего. Все время, пока он находится на сцене, Иов ломает себе голову, пытаясь выяснить то, что уже известно нам. Он скребет измученное тело черепками и повторяет вопрос: «Почему это случилось со мной? В чем я провинился? Что хочет Бог этим мне сказать?»
Для публики вопросы Иова сводятся к легкому интеллектуальному упражнению — нам–то уже сообщили ответы в прологе. Чем провинился Иов? Ничем. Он — лучший из людей. Сам Бог назвал его «непорочным, справедливым, богобоязненным и удаляющимся от зла». Почему же Иов обречен на страдание? Не в качестве наказания, отнюдь нет — он, словно боец на ринге, защищает честь Небес.
Пари
Задним числом я и сам недоумеваю, как мог я столь неверно интерпретировать Книгу Иова. Отчасти ошибку спровоцировали красноречивые монологи из глав 3–37: вечная проблема человечества выражена в них с такой силой, что мы остаемся в плену их притяжения и забываем, что на все вопросы уже был дан ответ в главах 1–2. Но есть и еще одна причина: истолковать главы 1–2 не так–то просто. Исследователи Библии тоже испытывают затруднения и даже приписывают эти главы позднейшему редактору. Пролог рассказывает, как Бог и сатана — и тут бумага краснеет — заключили пари. Все беды Иова начались, стыдно сказать, со ставки, поставленной на него двумя вселенскими силами.
Сатана бросил вызов: Иов — балованное дитя Бога и сохраняет Ему верность лишь потому, что Бог «оградил его» от бед. Выходит, Бог, сам по себе недостойный любви, вымогает преданность людей, подобных Иову, подкупая их? Как только таких людей постигают беды, — так утверждает сатана, — они сразу же отворачиваются от Бога. Бог принимает вызов, Он готов проверить на прочность гипотезу сатаны. Как разрешится этот спор, зависит от Иова. И вот на несчастного, ни о чем не подозревавшего Иова, несчастья посыпались одно за другим.
Да, этот разговор, состоявшийся на небесах, выглядит действительно странно. Но не следует вычеркивать из Библии повесть о небесном пари — редкий для нас шанс заглянуть сквозь замочную скважину в вечность. Каждый страдалец повторяет вопрос Иова: Почему это произошло со мной? Что случилось? Почему Бог не заботится обо мне? Существует ли Он вообще? Один только раз, в рассказе о судьбе Иова, нам, зрителям — только нам, а не Иову — дано заглянуть за кулисы. Пролог этой книги дает нам именно то, чего мы хотели: некоторое представление об устройстве мира. Книга Иова, как никакая другая в Библии, демонстрирует нам точку зрения Бога и даже обнажает те сверхъестественные события, которые обычно скрыты от нас.
Иов вызывает Господа на суд, он обвиняет Его в несправедливости по отношению к ни в чем не повинному человеку. Иов полон гнева, сарказма, горечи. Его слова почти кощунственны — он останавливается на самой грани. То, что говорит Иов, знакомо всем нам, его переживания удивительно современны. Иов хорошо выражает наше недовольство Богом. Но главы 1 и 2 показывают, что не Бог подвергается здесь суду и испытанию, а сам Иов. Проблема книги — не страдание. Вопрос не в том, почему бездействует Бог, когда страдает Иов — об этом нам уже рассказано в прологе. Вопрос в вере. Вопрос в том, что происходит с Иовом, когда он страдает. Вопрос в том, как он принимает страдание. С этого и нужно начинать, чтобы правильно понять эту книгу.
Вера в сверхъестественное не ограничивается представлением о том, что после успешной в материальном смысле и более–менее добродетельной жизни на земле мы продолжим свое существование в некоем приемлемом эрзаце этого же мира, или что после голода и бедности будем вознаграждены теми благами, которые здесь упустили. Нет! Вера признает сверхъестественное наиболее полной и совершенной реальностью, которая уже существует здесь и теперь.
Томас Стернз Элиот
