Кэри знала, что в эту ночь ей не уснуть, и она действительно не сомкнула глаз. Одно неприятное воспоминание сменялось другим: ее тревога из-за Абсалома накладывалась на унижение из-за легкомысленного флирта Рэндала и мстительной злобы Герды. Неприятные мысли мелькали в голове сумасшедшим калейдоскопом.
Но в поведении Рэндала она сама была виновата, потому что сама поощрила его. Кэри необходимо было, чтобы хоть однажды у нее возникло, пусть даже обманчивое, чувство, будто она ему нужна. Если бы она не уступила этому желанию, то не стала бы объектом колкостей Герды. А как Герда будет теперь над ней смеяться! Герда, которая предупредила ее относительно таких ухаживаний, стала свидетельницей того, что случилось! Как она могла позволить, чтобы с ней это случилось!
А как же Абсалом? Неужели он виновен? Неужели? Но может ли быть иначе — ведь запонки исчезли? Он был там один несколько минут, сказала Герда, так что если Сеид не удержался от кражи, то у него для этого было достаточно времени.
Когда тьма короткой ночи поблекла и за ее окнами забрезжил свет раннего рассвета, Кэри захотелось встретиться с парнишкой и предупредить его, прежде чем за ним пошлет Рэндал. Но она знала, что не имеет на это права. Сеиду придется встретить это испытание неожиданно, причем в одиночку.
Стало совсем светло, и, понимая, что больше не заснет, Кэри встала. Уже одевшись и собираясь спуститься вниз, она увидела, что, оказывается, Рэндал занялся делами еще раньше. На столике в коридоре, где для Кэри иногда оставляли пакеты, лежал конверт, адресованный на ее имя, и небольшая квадратная коробочка.
Она отнесла все это к себе в комнату и сначала вскрыла конверт. Увидев, что записка начинается словами: «Дорогая Кэри», девушка подумала, заметила ли вчера Герда Эренс, что он называл ее по имени. Дальше было написано следующее:
«...Как я и сказал фрау Эренс, я намеревался поговорить с Сеидом один. Но теперь мне пришло в голову, что он в некотором роде ваш протеже и вы, возможно, захотите при этом присутствовать. Я вызову его в девять часов к себе в кабинет. Пожалуйста, будьте на месте».
Вместо подписи стояло его обычное «Р.К.».
Кэри прочла записку, испытывая благодарность за внимание, которым был продиктован этот немногословный вызов, но, отложив записку, поняла, что, судя по тому, как забилось ее сердце при виде конверта, она ожидала каких-то других слов. Чего же? Разборки вчерашней постыдной сцены? Какого-то послесловия к ней? Ну что ж, она не получила ничего подобного.
Кэри взяла коробочку. В ней оказался слой влажной ваты, послужившей подстилкой для веточки какого-то вечнозеленого растения с темными блестящими листьями и восковыми цветами. Кэри не узнала это растение, но на карточке Рэндала, лежавшей под соцветием, было написано его название.
В приложенной к цветку записке было сказано:
«К сожалению, нет ни цветущей ивы, ни желудей, ни бобовых цветков, так как возможности марокканского сада ограниченны. Вместо этого — запоздалый дар в виде мирта обыкновенного, который, пожалуй, подходит вам больше».
На этот раз на карточке стояла просто буква «Р».
Кэри взяла веточку и на секунду сентиментально поднесла ее к щеке. Она была рада, что это краткое послание не оказалось послесловием ни к чему не обязывающему поцелую Рэндала, а только к их словесному поединку. Теперь она без смущения сможет поблагодарить его за подарок, и весь этот неприятный инцидент отойдет в прошлое. Она даже не будет спрашивать его, почему мирт подходит ей «даже больше». Насколько она знала, это растение в Англии вообще не встречается. Его дом — здесь, в Средиземноморье, на теплых холмах Кипра, Италии, Греции. Это родное дитя солнца — в отличие от нее, Кэри. Если Рэндал пожелает объяснить, когда она будет его благодарить, пусть объясняет. Но она спрашивать не станет.
Когда Кэри явилась к нему в кабинет за несколько минут до девяти, он только сказал:
— Так вы получили мою записку? — Потом взглянул на веточку, которую она приколола к лацкану своего льняного белого костюма. — И это — тоже? Похоже, вам понравилось это растение, если судить по тому, что вы украсили им свой костюм?
Она прикоснулась к веточке.
— Да. Спасибо.
Их взгляды встретились на мгновение, и у Кэри мелькнула мысль: «Не следует людям говорить много, когда они оказываются в глупом положении!»
Раздался робкий стук в дверь. Рэндал бросил отрывисто: «Входите», и на пороге появился Абсалом.
У Кэри упало сердце при виде нелепо дергавшихся пальцев Абсалома, капель пота, выступивших на обычно столь уверенном лице. Рэндал тоже, судя по всему, заметил эти признаки страха, но все же не стал сразу обвинять мальчика.
— Ты знаешь, почему я тебя вызвал? — спросил он по-английски.
Сеид бросил умоляющий взгляд на Кэри.
— Н-нет, сэр.
— Нет? Но ты помнишь, что вчера вечером фрау Эренс из номера восемь посылала тебя с поручением в оранжерею, а когда ты вернулся, попросила тебя подождать, пока она найдет деньги, чтобы дать тебе на чай? Так?
— Да, сэр.
— А пока ты ее дожидался, ты заметил на бюро пару запонок — золотых запонок? Ты знаешь, что такое запонки?
— Да, сэр. — Абсалом прикоснулся к своему рукаву. — Это скрепки для рукавов — вот так.
— Ты видел их? — сурово спросил Рэндал.
Кэри затаила дыхание — признается ли он?
Мальчик кивнул.
— Да, я их видел.
— И взял их? Забрал с собой, уходя? — подсказал ему Рэндал.
Лицо Сеида залилось темным румянцем.
— Нет, сэр, я их не брал. Я их видел. И это... все.
— Все? Значит, если ты их не брал, они должны были остаться там, когда ты уходил из номера? Фрау Эренс сама не перекладывала их при тебе на другое место?
— Нет, сэр. В моем присутствии — нет. Но я их не брал. У меня их нет. Нет!
— Но ведь, кроме тебя, никто в номер не заходил, и, уходя, фрау Эренс заперла его, а потом, когда она вернулась, — запонок на месте не оказалось!
— Я их не брал. У меня их нет, — упрямо повторил Абсалом.
— Так. Ты это отрицаешь. Но ты понимаешь, что должен согласиться, чтобы тебя обыскали? И твою комнату — тоже? Ты дашь ключи от всего, что запирается, главному швейцару и будешь присутствовать при осмотре твоих вещей и комнаты. Сейчас можешь идти. К дежурству не приступай, но уходить из здания не имеешь права, пока мы снова не поговорим. Ты понял?
— Да, сэр.
Абсалом ушел, а Рэндал повернулся к Кэри.
— Восток! — беспомощно проговорил он. — Право, они учатся носить маску с пеленок и не снимают ее всю жизнь. Итак: брал или не брал? И даже если брал, найдем ли мы эти проклятые штуки? А если нет, то где они?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
