жарче, а ночью холоднее. Мару стянул с себя мокрую рубашку и накинул на голову. И хотя солнце почти тут же стало печь его спину, но все-таки голова была намного важнее. Да пусть он хотя бы весь целиком обгорит, однако потерять сознание от жары означало верную и очень скорую смерть. Он потряс флягой. Да, там еще была вода, но на самом донышке. В точности столько, сколько могло бы ему хватить на один день. На сегодняшний день. А завтра смерть. И без шансов на спасение. А значит он просто обязан был найти сегодня выход отсюда, из этого бесконечного лабиринта холмов и впадин. Из этого песка, будь он трижды проклят.
Мару встал. Ему необходимо было сейчас куда-то идти. Вот только куда? Ни малейшего представления у него не было. Он пошел на юг, туда, куда примерно и шел все эти последние три дня. А, какая разница. Уж лучше хотя бы придерживаться одного направления, чтобы, по крайней мере, не ходить кругами.
И вдруг на склоне одного из барханов он увидел следы. А затем еще и что-то темное поднялось над белесым от жары песком и почти тут же исчезло. Мару заинтересовался. Ведь если это животное какое-нибудь, то оно могло привести его к воде.
Подойдя поближе, он увидел, что следы эти были оставлены очень крупной ящерицей. Просто огромной. Две дорожки от когтистых лап и еще извилистый след посередине от хвоста не оставляли в этом никаких сомнений. Мару приободрился. Да, он знал, конечно, что ящерицы могут едва ли не целый месяц обходиться вообще без воды. Но все-таки и они тоже должны были время от времени пить. А значит это был шанс. Недолго думая, Мару пошел по следу. Поднявшись на вершину бархана, он увидел, что ящерица действительно была большой. Но и очень проворной к тому же, поскольку уже успела убежать вперед метров на триста. Мару прибавил шаг. Он опасался, что ветер вместе с песком совсем заметут след. И тогда ни воды, ни спасения ему не видать. Однако все получилось иначе. И хотя Мару, как ни старался, все-таки потерял наконец след, однако он обнаружил еще и нечто, что едва не поколебало его уверенности в здравости своего собственного рассудка.
Обойдя по извилистой впадине один из барханов, склон которого был слишком крутым, чтобы лезть на него, он неожиданно, и прямо в нескольких шагах от себя увидел девушку. Молодую, стройную и, главное, сидящую в темной прохладной тени. Девушка эта была одета в очень длинное легкое платье из какой-то светло-бирюзового цвета ткани. Мару поднял глаза. В верхней части бархана торчала наискось, но сильно выдаваясь вперед, широченная каменная глыба. Видимо, когда-то давно на этом месте находилась совсем небольшая скала, которую ни песок, ни ветер так и не смогли окончательно разрушить. Не помня себя от усталости, Мару буквально впрыгнул в тень. Он в тот момент даже и не слишком-то обратил внимание на саму девушку. Настолько ему было плохо. И только лишь через некоторое время слегка приподняв голову, неуверенно осмотрелся вокруг и сел. Он видел, что девушка была очень красивой. И даже не просто красивой, а какой-то странно красивой. Такой, что пару минут он просто не мог от нее глаз оторвать.
У нее были черные волосы, тонкие черты лица, изящная фигура и очень большие, зеленоватые с золотым ободком глаза. Мару невольно пододвинулся поближе и взял ее за руку.
– Кто вы, – обратился он к девушке, – и почему вы здесь? Ведь это же верная смерть находиться в этой пустыне в одиночку. Я сам тут… – он помолчал немного, но добавил, – едва не погиб.
– Не бойся, – ответила ему девушка каким-то странным, курлыкающим голосом, – ты не погибнешь теперь. Я помогу тебе. На вот, попей у меня из фляги.
Мару посмотрел на то, что девушка ему протянула. Это была обыкновенная стеклянная фляга, которая висела у нее на шее на тонкой серебряной цепочке. Но она была такой маленькой, что Мару, который чуть было уже не обрадовался поначалу, почти со слезами на глазах произнес:
– Да что ты, милая девушка, этим я не напьюсь. Там ведь и одного глотка даже не будет.
Но девушка настояла на своем:
– Пей, – твердо сказала она, – это «слезы пустыни». Тебе и одной капли будет достаточно, чтобы напиться. А иначе ты погибнешь. Ты ведь не знаешь еще, но находишься при смерти и ты просто обязан сейчас немного попить. Другой же воды, – она повела рукой, – поблизости нет.
И Мару согласился было уже выпить, но девушка остановила его и тихо добавила:
– Но знай, что выпив сейчас, ты никогда уже не будешь прежним.
Но Мару ее больше не слушал. Он буквально вцепился пальцами в стеклянную флягу и прямо целиком опрокинул ее себе в рот. То, что он выпил, показалось ему сперва ядом. Потому что жидкость была настолько соленой, что Мару почувствовал, как у него буквально раздваивается язык. Но уже через несколько мгновений неожиданно убедился, что жажда его начала проходить и даже казавшийся до сих пор невыносимым жар пустыни совершенно перестал его мучить.
– Спасибо тебе, спасибо большое, – Мару обнял девушку и прижал к себе.
Но тут же резко отпрянул назад и уставился на нее в недоумении. Девушка была холодной. Такой холодной, как будто вода в горном ручье или снег зимой.
– Что с тобой, – недоуменно спросил Мару, – почему ты такая холодная?
Однако девушка ничего ему не ответила, а только лишь как-то странно щелкнула языком и негромко присвистнула.
– Что, что? – не понял Мару.
Девушка повторила. И на этот раз, как ни странно, он ее понял.
– Я люблю тебя, – тихо сказала девушка, – я полюбила тебя в первый же день, когда ты еще только появился в этой пустыне, а оттого я просто не могла дать тебе погибнуть. Но ты, – она посмотрела на него, – ты меня любишь?
– Очень люблю, – ответил ей Мару. – Я полюбил тебя сразу, как только увидал здесь. А теперь ты напоила меня и подарила мне новую жизнь. Я никогда с тобой не расстанусь.
– Ну а раз так, – щелкнула языком девушка, – тогда побежали.
– Куда? – только и успел произнести Мару, как девушка выпрыгнула из тени и, обратившись в очень большую серо-зеленую ящерицу, побежала вверх по склону бархана.
Мару последовал за ней. Он и сам тогда не заметил, как вместо рук и ног у него появились лапы, сзади вырос хвост, морда вытянулась, а все тело покрылось жесткой темной чешуей. Да
