в беседу тебя проведу, – после ужина предложил ему старейшина. – Мы нынче вечером без гостей, так хоть послушай, как наши девки поют. Все тебе веселее будет!
Статный княжеский брат с открытым лицом и чистым взглядом голубых глаз был совсем не то что смуглый огненноглазый княжич-оборотень, оповещающий о своем приближении волчьим воем. Светелу Взимок не боялся показать хоть всех своих девок. Пусть видит, что и Моховики не хуже других. А при надобности поможет чем-нибудь…
В беседе среди охапок обтрепанного льна сидели четыре девушки-Моховушки, несколько девочек-подростков, кого матери не загоняли спать так рано, несколько парней чинили сети, строгали ратовища, занимались другой сидячей работой. Светел уселся в стороне, подальше от огня. Сначала его дичились, потом про него позабыли, и болтовня потекла дальше.
Горлинка тоже была здесь, и Светел нашел ее взглядом, едва шагнув через порог. Она сидела в стороне и не принимала участия в общем разговоре. Девки чесали лен, а она подшивала полотенце, ловко и привычно двигая иглой, и лишь изредка поднимала глаза на сестер и братьев, если кто-то окликал ее. Дождавшись, когда на него перестанут обращать внимание, Светел незаметно подсел к Горлинке. Другого случая обменяться с ней хоть словом, наверное, уже не будет.
– Что же ты, красавица, от сестер отбилась? – ласково спросил он, любуясь ее лицом.
Горлинка бросила на него короткий смущенный взгляд.
– Почему же отбилась?
– Все лен чешут, а ты убрус шьешь. Или уже приданое готовишь?
Румянец сильнее зарозовел на щеках девушки.
– Всем пора бывает приданое шить, – тихо ответила она. – Может, и моя пришла.
– Пришла? – настойчиво расспрашивал Светел. – У тебя уж есть жених?
– Нет еще, да, может, будет, Мать Макошь даст.
Горлинка постаралась незаметно спрятать левую руку, но Светел, уловив ее движение, заметил отсутствие невестиного обручья, и вся кровь будто вскипела в нем. Она уже отдала обручье! Значит, вот-вот будет сговор! Еще немного – и он потеряет ее невозвратно.
– Какого же тебе надо жениха? – стараясь сдержать раздражение и тревогу из-за грозящей его счастью опасности, спросил Светел.
– Какого Макошь даст, такой и будет.
Горлинку смущали его вопросы, его настойчивый взгляд, она не понимала, к чему чуроборский боярин завел с ней разговор. И, уж конечно, она не собиралась рассказывать ему о своих сердечных тайнах и надеждах. Пока их с Брезем не обручили по обычаю, никому не нужно об этом знать, особенно чужим.
– Какого же она здесь тебе даст жениха? – не унимался боярин. – Оратая какого-нибудь? А что бы ты сказала, если бы я к тебе посватался?
Светел вдруг взял ее за руку и склонился к ней, ожидая ответа. Изумленный взгляд Горлинки встретился с его взглядом.
– Да ты смеешься… – начала она и поняла, что он вовсе не смеется.
А Светел придвинулся к ней ближе и горячо зашептал:
– Я тебя как увидел у Вешничей, так в тот же час полюбил. Много в Чуроборе красавиц, а такой нет среди них. Я тебя в жены возьму, с собой увезу, скажи только – полюбишь меня?
– Да что ты говоришь такое? – в изумлении и испуге пролепетала Горлинка, отстранилась от него, вырвала руку и кинулась прочь, бросив шитье.
А братья и сестры ничего не заметили – они горячо обсуждали, сможет ли упырь теперь, уже бесплотным духом, выходить из могилы?
Горлинка убежала к Малинке. Завтра начиналась Макошина Неделя, а на второй ее день назначена была Малинкина свадьба. Невеста целый день перебирала свое приданое и подарки будущей родне, раздумывая, не забыла ли чего-нибудь. Из дому ее не пускали, так что она всегда была рада гостям. Зато все ее мысли занимала собственная свадьба, и ей не приходило в голову спросить, отчего Горлинка так взволнована и румяна больше обычного.
А Горлинке совсем не хотелось рассказывать о своей беседе с молодым чуроборским боярином. Какие разговоры пойдут, если кто-то узнает! Одни скажут: что-то к нам чуроборцы зачастили! Княжичу Милава приглянулась, князеву брату – Горлинка. Чем-то это все кончится? А другие скажут: чего теряешься, девка глупая, не каждый день к тебе бояре сватаются! А что скажут Вешничи? А Брезь? При мысли о нем Горлинка испуганно прижала руку к щеке. Она любила Брезя, с радостью отдала ему обручье, с нетерпением ждала его сватовства, сговора, свадьбы. Как позавидовала она сейчас Малинке – та уже крепко связана со своим женихом, послезавтра он станет ее мужем, и никто не разлучит их! А ее счастье пока остается мечтой, его еще могут сглазить, разрушить! И зачем этот чуроборский боярин только приехал к ним!
* * *
На другой день рано утром Горлинка собралась к Вешничам. Малинка просила ее звать на свадьбу всю семью тетки Вмалы, да никто из Моховиков, зная о скором сговоре Горлинки, и не удивился, что ее тянет к Вешничам. А ей хотелось уйти подальше от чуроборского боярина, больше не встречаться с ним до его отъезда, да и возле Брезя ей будет спокойнее.
Выйдя на крыльцо поутру, Светел успел увидеть стройную девичью фигурку в кожухе, с теплым платком на голове, выходящую из ворот. Со спины, с одного взгляда он сразу узнал ее и вздрогнул: куда она уходит? У него так мало времени, его ждут в Чуроборе!
Мгновенно приняв решение, Светел кинулся назад в избу, разбудил своих отроков и велел немедленно собираться. «Ишь, как к князю торопится!» – думали Моховики, глядя, как отроки торопливо седлают коней. Простившись с хозяевами, три всадника выехали за ворота и поскакали к реке, вдоль высокого берега которой пролегала сухопутная дорога на Чуробор.
Скрывшись из глаз, всадники разделились. Светел велел отрокам ждать его чуть ниже по реке, где в Белезень впадает ручей, а сам развернул коня и полями, в обход займища во весь опор поскакал к землям Вешничей. Он успел увидеть, куда свернула Горлинка, и надеялся ее догнать. Что он ей скажет – он не думал, для него было важно сейчас, как на лову, не дать ей уйти.
На полпути между займищами Горлинка вдруг услышала позади дробный стук копыт по промерзшей земле, хорошо слышный в тихий, безветренный день. Оглянувшись, она узнала всадника и вдруг испугалась, словно за ней гнался сам вставший из второй могилы упырь. Не думая, Горлинка свернула с тропы и кинулась бежать прямо в лес.
Светел бросил коня на том месте, где она последний раз мелькнула у него перед глазами, и сам устремился за ней. В опустевшем лесу меж темных стволов далеко была видна ее тонкая фигурка, и Светел мчался, как пес на лову, не замечая бьющих по лицу веток. Добыча была близка.
Горлинка бежала изо всех сил, промочила ноги в тяжелом снегу, лежавшем в укромных уголках леса, подолы двух рубах путались у нее в
