— Стой! – кричит Ламил. – Смена!
Я непонимающе оглядываюсь. Что за «смена»? Замечаю, что те, кто шел в первом ряду, начинают просачиваться сквозь идущие сзади шеренги.
— Чего стоишь? – говорит сзади Навин. – В задние шеренги давай! Или тебе так понравилось?
Голос товарища далек от энтузиазма. Конечно ему не хочется в первую шеренгу, но приказ командира… Мне же оставаться в первой шеренге хочется еще меньше. Вернув копье, я хлопаю Навина по плечу и начинаю пробираться назад. Наконец‑то я не на передовой. Теперь – в девятой линии. Это все, что осталось от нашей роты… От пятнадцати шеренг!
— Вперед! – Ламил уже не сбоку, а впереди меня. – Шагом!
Кавалерия, прорвав насквозь толпу эльфов, вырвалась на открытое пространство и понеслась дальше, прочь от врага. Лишь некоторые всадники, увлекшиеся в пылу сражения и не заметившие, как оторвались от строя, завязли среди эльфов и, практически моментально, погибли. Пехота, ускорив шаг, пошла на сближение с врагом. Вот первые ряды уже снова заработали копьями и мечами. Всадники, отъехав на достаточное расстояние, развернулись и понеслись обратно. Но новый удар не удался. За пару сотен шагов от эльфов прямо посреди ровного треугольника кавалерии вдруг с грохотом поднялись столбы разлетающейся во все стороны земли. Строй мгновенно смешался. Гибнущие лошади плачут, совсем как дети… Всадники вылетают из седел и, упав на землю, больше не шевелятся… Эльфы, практически перестав обращать внимание на напирающую пехоту, бросились прямиком к не успевающим перестроится кавалеристам.
— Бегом! – орет десятник. – Надави!
От города доносится грохот. Что там? За головами мне видно лишь край крепостной стены и темное облако дыма над ним. Медленно, будто нехотя, зубцы на стене начинают рушиться. В небе уже сплошным потоком летят куда‑то огненные шары и молнии. Кое‑что из этого фейерверка попадало в толпу эльфов, причиняя ушастым немыслимый урон, кое‑что пролетало над их головами, устремляясь к какой‑то другой, невидимой мне цели. Но эльфы будто и не замечают, как их собратья сгорают в магическом огне, рассыпаются в прах и изломанными куклами, брошенными рукой капризного ребенка, взмывают в воздух. Они бегут и бегут к своей цели.
Кавалерия не успевает перестроиться. Первые эльфы добежали до всадников и бросились прямо в гущу лошадей. Вновь трубит рог. Всадники, рассыпавшись, пытаются уйти от прямого столкновения поодиночке, но враг и возникшая давка не дает среагировать достаточно быстро. Уйти удается лишь половине. Остальные, уже охваченные морем эльфов будто островки водой, пытаются прорубить себе путь наружу, на открытое пространство. Удача благосклонна только к считанным единицам. Один за другим всадники исчезают в водовороте тел и оружия.
Мы давим изо всех сил. Воины в первом ряду, как заведенные, колют, рубят, бьют… Мы, идущие сзади, наваливаемся щитами на спины тех, кто впереди, и давим, давим… Каждый шаг дается с таким трудом, будто сам воздух вокруг сгустился и превратился в вязкую смолу. Шаг… Еще шаг… Эльфы уже уничтожили всех всадников, имевших несчастье завязнуть в толпе, и снова сконцентрировались на нас. Не выдержав напора, мы отступили на полшага. Снова навалились. Шаг…
Небо над головами начинает меняться. Вначале перемены практически неуловимы, но потом я замечаю, что синева над головой постепенно сменяется зеленым. Цвет меняет все небо, насколько его охватывает взгляд! Это не отдельные тучки, не небольшой, способный укрыть несколько тысяч человек, полог. Что там маги, будь они прокляты, еще удумали? Летящие с нашей стороны шары и молнии исчезают. Небо продолжает зеленеть… Потом в нем снова начинают проскальзывать голубые нотки. Не в целом, а будто какими‑то трещинами или разрывами. То здесь, то там мелькнет кусочек привычного неба. Чуть расширится разрыв или сразу исчезнет, затянутый зеленью… Одновременно раздается низкое гудение, от которого начинают болеть уши. Будто сам воздух дрожит вокруг, заставляя почувствовать себя каждым волоском. Все остальные звуки исчезают. Я смотрю на Ламила. Он что‑то кричит, но рот открывается и закрывается абсолютно беззвучно. Даже спереди, где продолжается схватка, не доносится ни звука. Беззвучно вопят, умирая эльфы и люди, раззеваются рты в беззвучном яростном рыке, без звука бьет деревянное оружие эльфов об щиты, беззвучно вонзаются наконечники копий в тела эльфов… Я кричу, но даже сам не слышу своего голоса. Вокруг все нарастающее гудение и зеленый свет, который становится все ярче. Вдруг, сзади слышится новый звук – мощнейший раскат грома, который молотом бьет по ушам. Я уже не кричу – ору от боли. Ору и не слышу сам себя. Рядом, разинув рот и выпучив глаза, зажимает руками уши Молин. Свет становится все ярче и ярче. Теперь уже все вокруг – зеленое. Трава – растущие из земли светящиеся изумрудные стебельки. Жилет, обтягивающий спину стоящего впереди меня, превращается в подобие переливающейся зеленью спинки какого‑то жука. Все источает зеленые лучи, которые становятся нестерпимо, до слепоты яркими. От гула, кажется, дрожит даже душа. Вспышка…
Гул стих так резко, что мне показалось, что я оглох. Только спустя мгновение я понял, что это не так. Ставшие непривычными звуки множества людей – скрип, скрежет, дыхание – постепенно начали доходить до сознания. Так же постепенно, как гаснет зеленый свет. Лишь легкая мерцающая дымка, все еще затягивающая небо, но уже истаивающая, напоминает о вспышке.
— Где мы? – этот вопрос раздается со всех сторон, но я понял его только сейчас.
— Что, мать его, произошло?
Молин осматривается вокруг и, как заведенный, трясет головой. Снова осматривается… Из‑за его плеча выглядывает Баин. Мы все еще стоим в боевом порядке. Хотя, стоим ли? Я вижу Стона – он сидит на земле и держится руками за голову. Рядом раскачивается из стороны в сторону Ретон.
— Где мы?
Только сейчас я обращаю внимание на окружающее. Где мы??? Вытоптанная, окровавленная трава под ногами превратилась в мелкий белый песок, усеянный обломками ракушек и сухими клоками водорослей. Стен Зимрода нигде не видно. Вместо возвышающихся в небо серых зубцов, впереди, менее чем в сотне шагов, видны только густые заросли. Я выбегаю из строя. Новый звук доходит до сознания – я оборачиваюсь и вижу в паре сотен шагов накатывающие на песок лазурные волны. Смотрю на небо – зеленая дымка исчезла окончательно и свое законное место вновь заняла синева, в которой нестерпимо ярко сияет солнце. Ни единого следа битвы, которая еще пару мгновений назад, кипела здесь. Ни единого тела, человеческого или ельфийского, ни единого пятна крови, ни обломков оружия, ни самих звуков битвы – вокруг все аж пышет миром и спокойствием. Только рассыпающиеся по пляжу вооруженные люди выбиваются из общей картины, напоминая, что в мире есть войны и смерть. И эхом звучащие со всех сторон вопросы…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
