Она уселась в кресло у камина, как, бывало, сиживала с ними раньше. Дети ничего не понимали, их охватил необоримый страх.
— Мама! — закричала Венди.
— Это Венди! — воскликнула миссис Дарлинг.
Но ей всё ещё казалось, будто это сон.
— Мама!
— Это Джон! — сказала она.
— Мама! — закричал Майкл.
Теперь и он узнал её.
— Это Майкл! — сказала она и протянула к ним руки.
Она протянула руки к своим бессердечным детям, уверенная, что снова, как и прежде, сон тут же рассеется. Но нет, Венди, Джон и Майкл соскочили с кроватей и бросились к ней. Да, она обнимала их и это был не сон!
— Джордж! Джордж! — закричала она, как только к ней вернулся голос.
Мистер Дарлинг проснулся, и в комнату пулей влетела Нэна. Ах, какое это было счастье, какая чудесная встреча! Но её не видел никто, кроме одного странного мальчика, который не отрываясь смотрел в окно. Он знал много радостей, недоступных другим детям, но сейчас он был свидетелем счастья, в котором ему было отказано навсегда.
Глава семнадцатая
КОГДА ВЕНДИ ВЫРОСЛА
Надеюсь, ты хочешь узнать, что стало с другими мальчишками? Они ждали внизу, чтобы дать Венди время рассказать о них; досчитав до пятисот, они поднялись наверх. Они не влетели в окно, а поднялись по лестнице, потому что им казалось, что это произведёт лучшее впечатление. Сняв шапки, они выстроились в ряд перед миссис Дарлинг, пожалев в глубине души, что одеты в пиратский наряд. Они молчали, но глазами умоляли их принять. Им надо бы так же смотреть и на мистера Дарлинга, но они забыли о нём.
Конечно, миссис Дарлинг тут же сказала, что берёт их к себе, но мистер Дарлинг как-то странно загрустил. Ещё бы, подумали мальчики, ведь их шестеро! Пожалуй, это многовато!
— Да! — произнёс мистер Дарлинг, строго взглянув на свою дочь. — Ты ничего не делаешь наполовину.
Близнецы решили, что он говорит о них. Первый Близнец был очень гордый, он покраснел и сказал:
— Вы полагаете, что нас слишком много, сэр? Тогда мы можем уйти.
— Папа! — испугалась Венди.
Но он всё ещё хмурился. Он понимал, что ведёт себя недостойно, но ничего не мог с собой поделать.
— Мы спим, поджав ноги, — сказал Задавака.
— Я всегда стригу их сама, — подхватила Венди.
— Джордж! — воскликнула миссис Дарлинг.
Ей было больно, что её любимый муж показывает себя в невыгодном свете.
Мистер Дарлинг разрыдался, и тут всё вышло наружу. Он сказал, что не меньше миссис Дарлинг хочет их усыновить, но только почему они не спросили и его согласия? Почему они обращаются с ним как с пустым местом в его же собственном доме?
— По-моему, он совсем не пустое место! — тут же воскликнул Шалун. — Как по-твоему, он пустое место, Задира?
— Нет, что ты! А по-твоему как, Малыш?
— Конечно нет! А по-твоему, Близнец?
Выяснилось, что ни один из них не считал мистера Дарлинга пустым местом. Мистер Дарлинг почему-то очень обрадовался и сказал, что устроит их всех в гостиной, если они там поместятся.
— Поместимся, сэр! — заверили они его.
— Тогда «делай, как я»! — закричал он весело. — Между нами говоря, я вовсе не уверен, что у нас есть гостиная, но мы делаем вид, что она есть, а это ведь одно и то же. Гоп-ля-ля!
И он отправился, приплясывая, на поиски гостиной, а мальчики закричали «Гоп-ля-ля!» и побежали, приплясывая, за ним. Не помню, удалось ли им найти гостиную, но место для всех мальчиков нашлось.
Что же до Питера, то перед тем, как вернуться на остров, он повидался с Венди ещё раз. Он не стал вызывать её, но, пролетев мимо окна, словно ненароком задел за стекло, чтобы Венди могла, если захочет, открыть окно и его окликнуть. Так она и сделала.
— Прощай, Венди! — крикнул он.
— Как, разве ты улетаешь?
— Да.
— Питер, — сказала она, запинаясь, — а тебе не хотелось бы поговорить с моими родителями об одной очень приятной вещи?
— Нет.
— Это касается меня, Питер!
— Нет!
Миссис Дарлинг подошла к окну — она теперь глаз не спускала с Венди. Она сказала Питеру, что усыновила остальных мальчиков и будет рада усыновить его.
— А в школу вы меня отдадите? — спросил он хитро.
— Да.
— А потом на службу?
— Вероятно.
— И я скоро стану взрослым?
— Да, очень скоро.
— Не хочу я ходить в школу и учить скучные уроки, — горячился он. — Не хочу я быть взрослым! Подумать только — вдруг я проснусь с бородой!
— Питер, — сказала Венди, всегда готовая утешить его, — борода тебе очень пойдёт.
А миссис Дарлинг протянула к нему руки. Но он оттолкнул ее.
— Назад! Меня никто не поймает! Не буду я взрослым!
— Но где же ты будешь жить?
— Вместе с Динь, в домике, который мы построили для Венди. Феи обещали поднять его на верхушку одного из деревьев, на которых они спят ночью.
— Ах, какая прелесть! — воскликнула Венди с таким жаром, что миссис Дарлинг покрепче обняла её.
— Я думала, все феи умерли, — сказала миссис Дарлинг.
— Там всё время рождаются новые, — заметила Венди. Она теперь всё знала про фей. — Понимаешь, когда новорождённый засмеётся в первый раз, на острове тут же рождается маленькая фея, так что пока на свете есть новорождённые, будут и маленькие феи. Они живут в гнёздах на верхушках деревьев: феи-девочки белого цвета, а мальчики — сиреневые. А ещё есть голубенькие — это глупыши, которые никак не могут решить, кем они хотят быть: мальчиками или девочками.
— Ну и повеселюсь же я! — воскликнул Питер, следя за Венди краешком глаза.
— Зато по вечерам, — сказала Венди, — тебе будет очень скучно одному у камина.
— Со мной будет Динь!
— Она для тебя палец о палец не ударит, — колко ответила Венди.
— Ябеда! — закричала Динь неизвестно откуда.
— Это не важно, — сказал Питер.
— Ах, Питер, ты же знаешь, что важно.
— Тогда полетим со мной!
— Мама, можно?
— Нет, нельзя. Наконец-то ты со мной, дома, и я никуда тебя не отпущу.
— Ему так нужна мама!
— И тебе тоже, родная.
— Ну и не надо, — сказал Питер, как будто он звал её только из вежливости.
Но миссис Дарлинг увидела, как задрожали у него губы, и сделала великодушное предложение: она будет отпускать Венди на неделю каждый год, чтобы она делала в его доме весеннюю уборку. Венди предпочла бы что-нибудь более определённое, — весна была ещё так далеко! — но Питер улетел довольный. У него не было чувства времени, и думал он только о приключениях, их у него было множество — то, что я тебе рассказал, всего лишь сотая их часть. Венди, должно быть, это понимала, потому что на прощание она сказала жалобно:
— Питер, ты не забудешь обо мне до весны?
Питер, конечно, обещал, а потом улетел. Он унёс с собой поцелуй миссис Дарлинг. Тот самый поцелуй, который прятался в уголке её рта и никому не давался, Питеру дался без труда. Странно, правда? Но миссис Дарлинг, судя по всему, была этому рада.
Мальчиков, само собой, отдали в школу. Всех их приняли прямо в третий класс, только Малыша отправили сначала в четвёртый, а потом в пятый (самый старший класс в этой школе — первый). Не прошло и недели, как они поняли, какими они были ослами, что не остались на острове, но было уже поздно: мало-помалу они привыкли и стали такими же обыкновенными, как ты и я или младший Дженкинс. И знаешь, что всего грустнее? Понемногу они разучились летать.
Поначалу Нэна привязывала их за ноги к кроватям, чтобы они не улетели во сне, а днём они любили притворяться, будто падают на ходу с омнибуса, но вскоре они перестали рваться с постелей по ночам и обнаружили, что, падая с омнибуса, расшибают себе носы. Прошло немного времени, и они уже не могли догнать собственную шапку, если она слетала вдруг с головы. Они объясняли это отсутствием практики: но, говоря по правде, дело было в том, что они больше не верили в Нигдешний остров.
Дольше других верил Майкл, хотя мальчики и смеялись над ним, вот почему весной, когда Питер прилетел за Венди, он видел, как она улетела. Она отправилась в путь в платье, которое соткала себе на острове из листьев и ягод. Она боялась только одного: как бы Питер не заметил, что платье стало ей коротко, но он был так занят рассказами о себе, что ничего не заметил.
Она думала, что они будут наперебой вспоминать старые времена, но новые приключения вытеснили из его памяти всё, что было прежде.
— Кто это Крюк? — спросил он с интересом, когда она заговорила о его заклятом враге.
— Неужели ты не помнишь? — изумилась она. — Ты ещё убил его и спас нам жизнь.
— Убитых я забываю, — бросил он небрежно.
Когда Венди робко выразила надежду, что Динь ей обрадуется, он спросил:
— А кто такая Динь?
— Ах, Питер! — вскричала Венди с ужасом.
Она рассказала ему про Динь, но он всё равно её не вспомнил.
