– Кроме архиепископа Майнцского.
– Увы, – притворно вздохнула Адельхайда. – По эту сторону бытия невозможно достичь счастья для каждого – кто-то непременно останется внакладе… Не стану утомлять вас подробностями, Ваше Величество, сообщу результат: сделка была заключена. И, разумеется, наличествуют документы, включая расписку с подписью и печатью архиепископа, свидетельствующие о подлоге, совершенном ради приобретения доходного заведения на принадлежащей вольному городу земле. Известны все звенья цепи, включая подставное лицо, на которое была оформлена собственность, поручители и прочее.
– И документы?..
– … при мне. Второй экземпляр, разумеется; первый находится у господина фон Нассау. Подводя итог, скажу так: вообразите, с каким позорным треском архиепископ вылетит из городских пределов, если все это вскроется. Здесь дело даже не в каре за нарушение законов, здесь проблема в потере авторитета и необходимости в подобном случае прогнуться под «низкорожденное быдло».
– Полагаю, это было бы до чрезвычайности неприятным развитием событий для Его Преосвященства, – согласился Рудольф с недоброй усмешкой. – Что же, улов неплохой. Однако я, признаюсь, ожидал от вас большего, госпожа фон Рихтхофен. Урон авторитету? Да, это ему грозит. Непомерный штраф? Да, будет. Да, недовольство, насмешки… Но есть два возражения. Первое. Это не смертельно. Не подорвет его репутацию фатально, не скажется на дальнейшей жизни и, главное, status’е – то есть все это не будет иметь последствий в виде потери чина архиепископа и звания курфюрста. Второе. Даже если сия проблема его особенно обеспокоит, и Иоанн фон Нассау постановит, что она требует решения, – решение будет простым. Бумаги – в печь, владельца гостиницы – под нож, посредника и поручителя – в речку. Тяжкий вздох над понапрасну затраченным серебром, и жизнь снова входит в прежнее русло. Неужто он настолько труслив или глуп, что сдался под давлением таких обстоятельств?
– Для начала, – возразила Адельхайда подчеркнуто неспешно, – о том, что эта сделка может явиться предметом давления, архиепископ не осведомлен и пребывает в уверенности, что сумел ухватить себе тучный кусок пирога.
– Вот как, – с легкой растерянностью проговорил Рудольф. – Так стало быть, не этим вы сумели его прижать.
– Разумеется, нет. Как вы сами заметили, это улов неплохой, однако столь мелкая рыбешка – на один зуб. Это, Ваше Величество, была лишь легкая закуска. Небольшое дополнение к основному блюду, дабы оно стало еще приятней.
– Сложно свыкнуться с вашей манерой затягивать кульминацию, – заметил Рудольф и, лишь перехватив укоризненный взгляд напротив, осознал двусмысленность сказанного.
– До сей поры выражений недовольства этим я от вас не слышала, – благодушно, однако без единого намека на улыбку, отозвалась Адельхайда, продолжив в прежнем тоне: – Не стану более вас томить, Ваше Величество, приступлю к главному. Как я уже говорила, за время своего пребывания в Майнце я узнала многое и о многих, даже то, что мало кому ведомо, и, разумеется, мимо моего слуха не прошло то, что было ведомо всем, то есть события громкие и известные. Среди таких событий была и казнь одного горожанина. Гравера. По поступившему на него доносу было проведено городскими властями расследование, включая обыск его жилища и мастерской, где и обнаружили почти законченную форму оттиска, позволяющего чеканить монеты. Талеры.
– Сукин сын, – проронил Рудольф возмущенно, и она улыбнулась снова:
– Это повод гордиться, Ваше Величество: денег, которые не имеют признания и веса, не подделывают.
– Мне от этой мысли стало много легче, – покривился он, уточнив: – Так значит, мерзавца казнили?
– О да, – подтвердила Адельхайда с какой-то пренебрежительной усмешкой. – Как и принято по закону: сварили в кипящем масле… К слову, Ваше Величество, по моему личному мнению, это бессмысленное расточительство – человека, нанесшего ущерб государственной казне, казнить способом, столь разорительным для региональной казны, платящей налоги в казну государства.
– Коли уж региональные власти не уследили за преступником в собственных владениях – пусть за это расплачиваются, – отмахнулся Рудольф нетерпеливо. – Так к чему в вашем повествовании сей гравер?
– Сей гравер, мерзавец, как рассказывали мне горожане, присутствовавшие на казни, до последнего кричал о том, что его подставили.
– Не вижу ничего удивительного.
– Разумеется, это не редкость, – согласилась та, – однако же, он не утверждал, что полностью неповинен, что оттиска не делал, что его подбросили или нечто в таком духе; он, Ваше Величество, всего лишь говорил, что виновен не один он. Что работа была им выполнена не по собственному почину, а по указанию некой личности, за эту работу ему заплатившей. Дальнейшие расспросы показали следующее. Со слов гравера, с ним связался некто, за весьма солидную плату сделавший этот противозаконный заказ. Причем, когда оттиск был почти уже готов, заказчик заплатил вторично и велел сделать еще один. Закончив первый, гравер получил свои деньги и приступил ко второму, и вот тут-то на него и был написан донос. Власти Майнца махнули на его слова рукой, но, по моему мнению, складывается следующая картина, Ваше Величество: вторая форма была заказана лишь для того, чтобы над ее изготовлением его и застигли, дабы был повод избавиться от соучастника. Насильственная смерть – штука в любом случае подозрительная, да и в исполнении сложная, а городские власти сделали всю работу сами, причем явно, открыто и легитимно.
– Боюсь предположить, – проговорил он мрачно, – однако, раз уж речь у нас с вами, госпожа фон Рихтхофен, идет о тайных грешках Его Преосвященства фон Нассау, логика подсказывает, что заказчиком, по вашему мнению, был архиепископ. Я верно понял ваш «Exordium»?[28]
– Вполне, – кивнула Адельхайда серьезно; он нахмурился:
– Доказательства этому у вас имеются? Не скажу, что меня подобная новость ошеломила бы, что в моих интересах ратовать за обеление доброго имени сего священнослужителя, однако подобное обвинение – не шутка, и свидетельства должны быть вескими.
– Я не стала бы с таким победоносным видом сообщать вам о своих достижениях, не будь у меня таковых, Ваше Величество. Разумеется, доказательства у меня есть, и весьма убедительные. И это – кроме его собственного признания.
– Вот она, кульминация, – напряженно констатировал Рудольф. – Я бы сказал, что у меня захватывает дух от услышанного. Архиепископ Майнца – фальшивомонетчик! Господи, какой шикарный получился бы судебный процесс… Продолжайте, я слушаю вас, госпожа фон Рихтхофен. Как вы его раскрыли?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
