Сажусь в машину и пытаюсь восстановить дыхание. Меня всю трясет, а головная боль становится невыносимой. Хочу позвонить Биллу, но затем решаю просто доехать домой и лечь в постель, тем более, что он с утра уехал на какую-то встречу по поводу новой работы и я не хочу его беспокоить.
Тащусь по дорогам с черепашьей скоростью, машины сигналят мне, и на каждый сигнал голова реагирует взрывом боли. Так ужасно я себя не чувствовала уже очень давно. Солнечный свет режет глаза, и я с трудом веду автомобиль. Светофор на перекрестке передо мной загорается зеленым, я жму на газ и слышу визг автомобильных шин. Успеваю увидеть в боковом окне огромный красный пикап, который несется прямо на меня…
Кажется, я на секунду теряю сознание. Громкий сигнал клаксона отрезвляет меня, а какой-то мужчина открывает дверь моей машины:
— Что происходит?! Я еле-еле смог вырулить! Куда же вы на красный свет! — ругается он. Я понимаю, что никакого пикапа нет, это было лишь воспоминание о той страшной аварии, после которой я свихнулась. Смотрю на светофор и вижу, что я действительно поехала на красный: зеленый загорелся на пешеходном переходе.
С дрожью в голосе прошу у мужчины прощения, и он уходит. Я пытаюсь отдышаться.
"Мне просто нужно добраться до дома, и все будет хорошо", — твержу я себе.
Не нужно было садиться за руль в таком состоянии…
С облегчением вздыхаю, когда вижу знакомые ворота. Билла дома нет — наверное, еще не вернулся со встречи. Я бросаю сумку на диван, не утруждая себя тем, чтобы вытащить хотя бы телефон и иду в спальню, надеясь проспать ближайшую пару суток и избавиться от жуткой головной боли. Скидываю с себя одежду и хочу найти шорты Билла, в которых я полюбила спать: они очень удобные.
Роюсь в шкафу в поисках шорт и вдруг натыкаюсь рукой на бумагу в глубине полки.
"Что это?"
В руках у меня оказывается та самая папка, которую я прихватила из клиники. Я и забыла о ней, а Билл, наверное, спрятал ее здесь.
Сажусь на кровать и открываю папку. Моя фотография, имя, история болезни, все заметки доктора Лоу… Нет сил читать все это прямо сейчас. Открываю последний лист, а на нем…
"Вернись, Дженнифер!"
— Да что за черт! — кричу я и швыряю папку на пол. Неужели Алекс действительно был у нас в доме?! Как он мог найти эту папку, зачем делать такое!
Новый взрыв боли. Я хватаюсь за голову и падаю на колени. В глазах темнеет, и я бьюсь в истерике, не понимая, что со мной происходит.
"Нужно выбираться, позвонить Биллу, нужно…"
Выбегаю из спальни, практически не видя, куда иду, и на лестнице врезаюсь в кого-то.
— Билл! Как ты вовремя, я… — хватаю его за руку, но вдруг понимаю, что это не Билл. Это снова Алекс. Он одет так же, как и в том переулке, и на его лице грусть.
— Не подходи ко мне! Что ты делаешь в нашем доме?! — кричу я и отступаю от него назад.
А он грустно улыбается.
— Я хочу вернуть тебя, Дженнифер. Я люблю тебя, ты помнишь? — говорит Алекс и протягивает руку ко мне.
— Нет! Ты должен уйти! — я действительно боюсь его, он никак не мог здесь оказаться, но он здесь, и это не плод воображения: я ведь смогла взять его за руку. Я в панике и ничего не соображаю из-за дикой боли. Отпихиваю Алекса и бегу вниз, надеясь выбраться из дома, но запинаюсь и чуть не падаю. Алекс ловит меня в объятия.
"Он же стоял там! Как..."
Я рыдаю, а Алекс качает меня в объятиях, как ребенка.
— Тебе нужно пережить эту боль, Дженн, и принять ее. Ты должна, — успокаивающим голосом говорит он. — Все будет хорошо. Ты только вернись, прошу тебя. Я всегда буду рядом.
Я чувствую, как мои веки тяжелеют, и уже не могу открыть глаз. Мое лицо мокрое от слез, а Алекс нежно вытирает их рукавом своей толстовки.
— Куда вернуться? — спрашиваю я, голос заплетается. Кажется, я сейчас потеряю сознание.
— Домой. Туда, где тебя любят, — отвечает он и обнимает меня крепче, а я проваливаюсь в темноту.
ГЛАВА 30
В глаза светит что-то яркое, и свет меня ослепляет, а затем тухнет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Прямо передо мной стоит доктор Лоу, и это он светил мне в глаза фонариком.
— Дженнифер, вы меня слышите?
"Нет. Нет, нет, нет… Этого не может быть!"
Я отшатываюсь от него назад и спиной натыкаюсь на стену: мы в моей палате, я сижу на своей койке. Позади доктора стоит Алекс и сочувственно глядит на меня, а в дверях палаты я вижу Билла.
— Билл! Как я здесь оказалась? Почему…
Как я рада, что он рядом! Наверное, мне стало плохо, только вот я не понимаю, почему мы снова здесь.
Билл ничего не отвечает мне и вопросительно смотрит на доктора. Тот говорит:
— Вы можете идти.
И он скрывается за дверью.
"Что происходит? Я не могу снова оказаться здесь! Просто не могу!"
— Это был ты? Ты нашел меня и притащил сюда, так?! — кричу я Алексу.
Доктор Лоу успокаивающе кладет руку мне на плечо.
— Прошу вас, Дженнифер, успокойтесь.
— Мы же были в тысяче миль отсюда… — бормочу я и хватаюсь за голову. — Что со мной было? Что произошло?
Доктор садится рядом со мной и обещает все объяснить, если я попытаюсь успокоиться, и я выполняю его просьбу. Алекс все это время не произносит ни слова.
— Что вы помните последним, Дженнифер? — спрашивает доктор. Я рассказываю, как уехала на работу, но из за головной боли пришлось вернуться домой, а там оказался Алекс…
— Где был ваш дом?
— В Сиэтле, мы с Биллом прожили там целый год.
Я замечаю, как меняется лицо Алекса, когда я говорю это.
— Расскажите, чем вы занимались этот год? — спокойно спрашивает психотерапевт.
И я рассказываю все. Как мы приехали, как я нашла работу, про свои картины, про свадьбу… Алексу больно слышать это, я вижу, но не могу ничего утаить. Рассказываю про странные письма и звонки, и доктор Лоу понимающе кивает головой.
— Дженнифер, мне жаль вас расстраивать, но это все было лишь в вашей голове. Ваш мозг превращал наши попытки вернуть вас в реальность вот в такие странные события: все эти звонки, преследования… Я обязательно расскажу вам все в подробностях, но немного позже. Я очень рад, что вы снова с нами: это был тяжелый месяц для вашего мужа.
— Месяц?
Я не могу поверить в то, что он говорит. Прошел всего лишь месяц, а для меня — целый год, причем я помню каждую деталь…
— Да, именно так. Мы не могли достучаться до вас, вы ни с кем не разговаривали и, можно сказать, просто существовали. Вы помните, как я говорил вам про ложные воспоминания? Попытка защититься, Дженнифер. От боли. Вы не смогли принять тяжелую правду, ваша психика именно так защищается: уводит вас в иллюзии, — говорит доктор Лоу.
Мне явно нужно больше времени, чтобы осознать его слова, но один вопрос я все-таки задаю.
— Почему именно Билл? Я искренне считала, что развелась… — бросаю взгляд на Алекса, и тот отводит глаза.
— Не имею ни малейшего понятия. Быть может, у вас были какие-то чувства к нему, и вы хотели всего этого, — отвечает доктор, не щадя чувства Алекса.
Тот морщится.
Мне становится стыдно.
— Алекс, как ты? — спрашиваю я его.
— Главное, что ты снова с нами, а остальное неважно, — отвечает мой муж, и только сейчас я замечаю его усталый вид и синяки под глазами. Наверное, он не отходил от меня…
— Дженнифер, вам надо отдохнуть, мы поговорим позже.
Доктор зовет Алекса, и они оба выходят из палаты. Я опускаюсь на кровать, не в силах осмыслить произошедшее.
Я все-таки сумасшедшая. Все мои чувства к Биллу оказались ложью, вся моя жизнь была просто моей иллюзией. Именно после такого люди сходят с ума, я была в этом уверена. Я понимаю, что не знаю, что мне делать и как жить дальше, но мне, если честно, уже наплевать. Все, чего я достигла, рассыпалось в прах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Не знаю, сколько времени проходит, пока я безостановочно рыдаю, уткнувшись лицом в подушку. В конце концов, слез уже просто не остается. Я должна принять это… Как там Алекс говорил? Я должна принять эту боль, и тогда все будет хорошо.
