Мате — это так называемый парагвайский чай, растущий на склонах Гран-Чако. Употребляют его в виде порошка грубого помола, приготовляемого из листьев и стеблей Ilex paraguensis [31]. Маленькую щепотку этого порошка кладут в небольшой сосуд, выдолбленный из тыквы, — калебас и заливают кипятком. Этот чай не пьют, а тянут через специальную тонкую металлическую трубочку, называемую бомбильей. Бомбилья, естественно, сильно нагревается. С иностранцами, впервые пробующими этот своеобразный напиток, случается все время один и тот же казус: они обжигают себе губы и язык.
Все три гостя получили по калебасу с мате. Хирург начал потягивать его сразу, как только взял в руки, но делал он это с большой осторожностью, очень небольшими порциями, на что, к сожалению, доктор Моргенштерн не обратил никакого внимания. Фриц предпочел не торопиться, давно зная, что горячий мате может обжечь рот, Он подумал, что надо предупредить об этом хозяина, но не успел это сделать, и доктор отдал традиционную для всех иностранцев дань мате: несмотря на то, что бомбилья была на ощупь очень горячей, сразу же и резко потянул из нее незнакомый напиток… Что он почувствовал, может представить себе каждый, кто пробовал хотя бы раз какую-нибудь жидкость, подогретую до восьмидесяти градусов по Реамюру [32]. Словом, уже через секунду доктор Моргенштерн обжег себе язык и гортань… С огромным трудом ворочая языком, он простонал:
— Боже праведный, мои губы, нёбо, глотка, по-латыни «лабиа»… Это же адский напиток, им только грешников в преисподней пытать…
— То же самое примерно сказал и я, когда в первый раз попробовал мате, — резонерски заметил Фриц. — Дело в том, что вы слишком сильно втянули в себя воздух из бомбильи. Но ничего страшного, герр доктор, скоро ваш желудок успокоится, в нем установятся нормальные давление и температура, и вы сможете продолжать пить чай.
— Да ты что? Продолжать пить? Моя глотка горит огнем!
Бесполезно было уговаривать доктора сделать еще хотя бы несколько глотков мате. Пожав плечами, Фриц и хирург спокойно допили парагвайский чай из своих калебас. Мажордом пригласил гостей пройти к корралю, где все уже было готово к началу родео [33]. Дон Пармесан снял с себя все, что было на нем красного цвета — пончо, чирипу и головной платок. Доктор Моргенштерн на этот раз внимательно наблюдал за ним и спросил:
— Позвольте поинтересоваться, сеньор, зачем вы это делаете?
— Как! Разве вы этого не знаете? Тому, кто в красном, нельзя приближаться к быкам. Этот цвет приводит их в бешенство.
— Вы так полагаете? Относительно воздействия красного цвета на животных наукой доказано лишь то, что он вызывает идиосинкразию [34] у индюков. Но утверждение, что он якобы так же действует и на быков, опровергнуто многими зоологами. Поскольку я тоже зоолог и на мне сейчас надето много красного, то я смогу экспериментально проверить, правы они или нет.
— Но, сеньор, — возразил хирург, — это же очень опасно!
— Истинного исследователя не должны волновать подобные соображения. Я ничего с себя не сниму, — не сдался ученый.
— И я тоже, — не менее решительно заявил Фриц. — Будучи слугой зоолога, я и сам чувствую себя немного зоологом
Было непонятно, шутит он, по своему обыкновению, или говорит серьезно, но более всего это походило на искреннее желание поддержать доктора. Мажордом имел особое мнение по этому спорному для науки вопросу, но не считал нужным его высказывать. Итак, пришло время идти к корралю.
Кроме ворот, через которые в него загоняли скот, он имел еще один вход — узенькую калитку, в которую едва мог протиснуться один человек. Ею и воспользовались гости эстансии. Мажордом остался за изгородью.
Родео было в полном разгаре. Большинство животных сбилось в одном месте и испуганно жалось к изгороди в наиболее удаленной от людей части корраля. Бычки и телочки, которые, собственно, и были предметом внимания гаучо, по глупой своей молодой задиристости сами выбегали на свободное пространство. Каждое животное, на боку которого следовало выжечь тавро, сначала нужно было поймать и спутать его ноги так, чтобы оно не смогло оказывать никакого сопротивления во время варварской, иначе не скажешь, но необходимой процедуры. Отловом занимались, как всегда на этой эстансии, пятеро наиболее ловких гаучо, так сказать, специалисты в этом деле. Остальные поддерживали огонь в костре и раскаляли над ним клейма.
Все шло свои чередом. Бычка со спутанными ногами сначала отгоняли от его собратьев, потом накидывали петлю лассо ему на рога и подтаскивали поближе к огню, здесь один из гаучо накидывал еще одно лассо на голову животному При этой операции особенно важны меткий глаз и уверенная рука, веревка должна обвить шею животного таким образом, чтобы у него перехватило дыхание. Как только этот момент наступает, четверо остальных ловцов подскакивают к поверженному животному и старательно связывают ему ноги Потом все они садятся на лошадей и разъезжаются в разные стороны. Концы лассо прикрепляются к их седлам, так что путы, сдерживающие бычка, натягиваются до предела и не дают ему пошевелить ни единым мускулом.
И тут появляется главное действующее лицо этой драмы, в роли, конечно же, злодея — с раскаленным клеймом на длинной металлической ручке. Мгновение спустя, когда над шкурой животного на левой задней ноге начинает куриться дымок от сожженных мяса и шерсти — зримое выражение страданий бычка, — его наконец отпускают… Он ревет от ужаса и боли, но, сделав несколько кругов, начинает понемногу понимать, что безопаснее всего быть со стадом, и бежит к нему. Какой горькой ценой дается опыт!
Процедура клеймения проходит далеко не всегда как по маслу.
Иногда веревка ляжет не слишком-то плотно на шею бычка, или он вдруг неожиданно как-то особенно сильно взбрыкнет и вырвется. Тут уж не зевай, смотри в оба. И снова идут в ход лассо и болас.
Фриц воспринимал все происходящее на родео, как азартный спортивный болельщик. В один из кульминационных моментов родео он поделился своими эмоциями с хозяином:
— Это здорово! Я тоже мог бы так. А вы, герр доктор?
— Я не могу ответить на этот вопрос с точностью, — задумчиво произнес доктор Моргенштерн. — У меня нет подобного опыта, и я не имею никакого морального права что-либо утверждать или отрицать в связи с этим. Впрочем, я готов, как говорил уже, провести эксперимент с этими жвачными животными — выяснить наконец для науки, насколько правы или, скорее, не правы те, кто утверждает, что быков раздражает красный цвет, как тут недавно говорилось. Фриц, ты поможешь мне в проведении этого эксперимента?
