Неужели Рик погиб из-за меня? Никогда не прощу себе этого, и ему не прощу, что оставил меня… Внезапно я почувствовал, как «загорелся» шрам от удавки на шее: он обжигал, одновременно стягивая горло и не давая дышать. Это был конец всему ― не было никакой возможности позвать на помощь, да и чем Дар или Джером смогли бы мне помочь? Мысленно попрощался со всеми и провалился в темноту…
Я стоял в той самой ужасной комнате в городском имении. Ведьма сидела напротив в кресле-качалке и двигалась вместе с ним, задумчиво глядя на меня и пуская изо рта кольца дыма. В руках у неё не было курительной трубки ― всего лишь скрученная полоска белой бумаги. Она прикусила её, а я не мог отвести взгляда от красного огонька на конце этой неправильной «трубки».
На тёте было надето всё то же чёрное платье с красивым кружевным воротником, охватывавшим длинную шею тугим кольцом. Один глаз был закрыт уродливым шрамом, второй ― словно обведённый тенями, внимательно смотрел на меня из-под слегка прикрытого века.
Она стряхнула пепел прямо на пол, а потом туда же уронила «бумажную трубку». Выругалась и взяла со стоявшего рядом с креслом стола небольшую плоскую коробочку, вынув из неё ещё одну свёрнутую бумажку. Подожгла от свечи и снова «затянулась».
Я провожал глазами каждое её движение и ждал, что она скажет. А тётя продолжала молчать, разглядывая меня. Наконец, насмотревшись, она произнесла:
«А что, Лэнни, я неплохо поработала над твоим телом и телами близнецов, пока вы прохлаждались и валяли дурака в клане. Сказал бы, что ли, спасибо тёте, ведь могла засунуть тебя в такое далёкое прошлое, из которого трудно, нет, невозможно выбраться. Молчишь, ну и демоны с тобой…» ― и она снова закурила, не отрывая от меня единственного глаза, ― внезапно закашлялась и хрипло засмеялась. ― А ты упрямый, прямо как Дорн, твой папаша ― та ещё сволочь. Впрочем, как и его дружок Джар. Бросили меня здесь с этим уродом-извращенцем Зиги, а сами смылись…»
Я слушал её слова и не понимал их смысла. Что это за ненормальный разговор? Она что, пьяна? Скорее всего, ведьма сама приказала убить наших родителей, а теперь пытается очернить их. Но при этом ведёт себя так, словно не она вытащила меня в своё логово, а я пришёл к ней в гости поболтать по-дружески. Всё это было более чем странно, и, не дожидаясь, пока она начнёт говорить, спросил:
«Что ты сделала с телом Рика?»
Тётя засмеялась и снова закашлялась.
― Невоспитанный мальчишка, вот, кто ты, Лэнни! Для начала мог бы и поздороваться. Смотри, какое роскошное тело я тебе подарила. Красавец, теперь ты ничуть не хуже, чем твои идиоты-телохранители. А если бы просто вырос, то так и остался бы худым и кривобоким уродцем, как тебе и предназначалось природой. Ну, ладно, не кривобоким, не сверкай своими сиреневыми глазищами, я пошутила.
Мне нечего было терять, ведь я считал, что умер, и ведьма похитила моё тело для своих целей. Поэтому рявкнул на неё:
«Отвечай, где Рик?»
Она выпустила изо рта ещё несколько колец и посмотрела, как они тают в воздухе. Самое ужасное было в том, что ведьма не выглядела страшной. Скорее, это была просто усталая женщина средних лет со все ещё очень привлекательным лицом.
― Лэнни, Лэнни… Не кричи на старших, это нехорошо. Ох, уж это проклятое средневековье ― один гонор и никакого воспитания. В следующий раз отправлю тебя в будущее, ты же мечтаешь об этом, правда? Может, хочешь косячок? ― она кивнула на коробку, из которой доставала скрученную бумагу с табаком. Этот необычный запах будил во мне пока неясные воспоминания. ― Дорн, скотина, приучил меня к травке. Ну, попроси, как следует, я сегодня добрая…
Я чуть не подавился от таких слов. Да что за комедию она передо мной ломала? Еле сдерживаясь, уже спокойным голосом повторил:
«Тётя, так где Рик, и зачем Вы приказали его убить?»
Она кивнула и положила недокуренную бумагу на блюдо, стоявшее на столе.
― Вот так-то лучше, малыш, ― и меня передёрнуло от этих слов. Так себя называть я позволял только друзьям, ― отвечу, если будешь вежливо спрашивать. Почему бы и нет? Рик у меня, я немного поработаю с ним и сделаю своим слугой. Симпатичный парень и поумнее братца. Что это ты так скривился? Ах, да… первая любовь, ну, прости. Мне, в общем-то, было всё равно, кого из них двоих ко мне принесут. Твой Рик сам подставился под удар, болван. В благородство, дурень, решил поиграть. И, вообще, зачем тебе два телохранителя? Это перебор. И одного хватит, да ты со своей силой и сам со всем справишься.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я тяжело дышал, меня безумно раздражал её тон и то, как она вела себя со мной. Она играла, и надо было поддержать эту непонятную мне «игру».
― Тётя, верни мне Рика, ты ведь найдёшь себе другого слугу. А мне нужен именно он, мой Рик.
― Не могу, Лэнни, это не по правилам, ― она почесала шрам, оставшийся вместо глаза, и мне показалось, что кожа там немного сдвинулась, словно глаз всё ещё был на месте. Но это ведь было невозможно, а, между тем, тётя продолжила, ― подскажу немного: ты должен сам найти его и вернуть к жизни. Магия и всё такое ― бла-бла-бла… Всё, уходи, у меня полно дел. Встретимся как-нибудь, ты же ― настырный, будешь меня искать. Ну что смотришь? Пошёл вон!
Тело закружило словно в водовороте, так что выпитое вино тут же попросилось наружу, и я открыл глаза. Меня рвало, и очень громко. Дар проснулся и подскочил ко мне:
«Что происходит, Лэнни, тебе плохо?»
Он наклонил мне голову и поддерживал, пока не стало легче.
― Прости, Дар, кажется, я слишком много выпил…
― Да ты почти ничего и не пил. Наверное, просто переживаешь, бедняга, ― и он осторожно погладил меня по голове, совсем как Рик.
Я колебался, стоило ли пугать Дара моим необычным видением, но решил рассказать всё, как есть. По тому, как он нахмурился и закусил губу, было ясно, что мой сон ему не понравился.
― Даже не знаю, что сказать. То, что ведьме известно, где мы ― очевидно, ничего с этим не поделаешь. Но то, что она может «залезать» тебе в голову, очень плохо. Лучше бы это и правда был сон.
Я посмотрел на всполошившегося Токи и спросил:
«Как думаешь, всё это мне приснилось?»
Он покрутил головой и еле слышно прошептал:
«Не уверен, Лэнни…»
Дар стащил с меня испачканную рубашку и вместо неё надел чистую, расправив складки с особой нежностью.
― Это рубашка Рика, ему она уже не понадобится… Ложись рядом со мной, тебе просто надо немного отдохнуть, чтобы в голову не лезла всякая чушь.
Я покорно лёг на подстилку из травы, уткнувшись в его плечо, но уснуть так и не смог. Напротив, в голову приходили воспоминания, которые растревожили меня ещё больше. Перед глазами возник отец, любивший посидеть с трубкой у камина, и, хотя мне не терпелось побыть рядом с ним, он обычно отсылал меня прочь. Говорил, что табак вреден для моего слабого здоровья. Обиженный, я подолгу упрямо стоял за дверью, ожидая, когда он выйдет.
Часто он курил вместе с Джаром, и, слушая, как они смеются и говорят о каких-то непонятных мне вещах, ещё больше расстраивался. Потом в приподнятом настроении оба куда-то уходили, а я стоял и принюхивался к странному запаху в комнате, от которого становилось не по себе. Надо ли говорить, что это был тот же самый аромат, как и в моём видении с ведьмой.
А что если эта ненормальная не лгала мне? Они все были с ней знакомы: и отец, и дядя Джар. Я не мог поверить в то, что любимые люди много лет меня обманывали и, возможно, были не лучше неё. Эта мысль показалась мне настолько ужасной, что я перевернулся на другой бок, надеясь выбросить всё из головы. Но стало только хуже. Память словно нарочно подсовывала мне воспоминания, в которых отец с Джаром переговаривались между собой на незнакомом языке, иногда ссорились, и Джар кричал на отца, размахивая руками, словно собирался его ударить. Это было совершенно недопустимо для телохранителя, отец же только виновато кивал в ответ…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
