Читаем без скачивания Оборотный город - Андрей Белянин

— Иловайский, ты тока обиду на сердце не держи, — тихо напутствовал вслед кабатчик. — У всякого трактира свои правила, теперича и ты мои «чётные-нечётные» знаешь, заходи, коли душа попросит…

Я подумал, обернулся и кивнул.

— Эт ты правильно, — тихо поддержал Шлёма. — Вдовец — мужик неплохой, да не свезло ему по жизни. Ты при случае отца Григория расспроси, он те всё про него распишет…

Ответить я не успел, да и надо ли было? Какая мне, по совести говоря, забота о трагичных судьбах русской нечисти, по тем или иным причинам не успевшей меня съесть?! Тут только начни углубляться с состраданием… Бдительности терять нельзя ни на минуту — они же будут рыдать у вас на груди, пока не подберутся поудобнее к горлу, и всё, пропал! А мне рисковать нельзя, у меня служба, дядюшка ждёт с заданием…

При мысли о моём дражайшем дяде-генерале я невольно взялся за рукоять сабли, но ожидаемой засады за дверями кабака почему-то не оказалось. Ни той троицы кровососов с рожками, ни догонявшей меня толпы, практически вообще никого. Ну так, пара прохожих, спешащих по своим делам и не обращающих на меня, живого казака, ровно никакого внимания. Подозрительно до икоты.

— Да не тронет тебя никто, Хозяйка распорядилась, недогада! Видать, всё ж таки глянулся ты ей, хорунжий…

Я подкрутил усы, забекренил папаху и ускорил шаг. Да здравствует чёрное наполеоновское нашествие «двунадесяти языков», давшее возможность битым французам закопать клад, крестьянам принести карту, а мне повод обратиться за помощью к самой красивой и замечательной девушке на всём белом свете!

Разумеется, это аллегорическое преувеличение: весь белый свет я не обошёл, да и на фиг надо столько топтаться, когда совсем рядом, буквально в двух-трёх кварталах кривыми улочками, за высоким забором, под охраной адских псов живёт та, которая всех милей певучему казачьему сердцу…

Моня и Шлёма честно сопроводили меня до ворот, по пути предлагали заглянуть на чашушули к отцу Григорию, но я отказался. У хлебосольного грузинского батюшки меньше чем на час нипочём не задержишься, а уйти не выпив — обида страшная, а время не ждёт, и мой денщик тоже, так что заскочу в другой раз.

— Ну гляди, казачок, была бы честь предложена. Мы тя тут подождём, на нас Хозяйка охранные грамоты не выписывала.

И это, кстати, разумно. Катерина чётко блюла субординацию — её должны бояться, а демократичное появление пары болтливых, услужливых упырей в её высоких хоромах могло привести к самым неприятным последствиям. Мне можно, меня приглашали, меня даже ждут. Я поднял руку, чтоб постучать, и в тот же момент над воротами поднялись две кованые львиные морды…

— Ложись!

Мы все трое плюхнулись на пузо, прикрывая друг друга руками. Однако ожидаемого палящего огня на наши бедные головы так и не обрушилось. Вместо этого львы, насмешливо фыркнув, выпустили чёрную струйку дыма из ноздрей, а знакомый голосок, заливисто рассмеявшись, объявил:

— Купился-а! Так тебе и надо, я, между прочим, ещё с прошлого раза не отошла, когда ты с меня после душа полотенце содрал.

— Чё?! — не поверили своим ушам мои кровососы. — Да ты хват, Иловайский! А чё ты ещё с Хозяйкой содеял?

— Не драл я её полотенце! — вспыхнул я.

— Полотенце-то не драл, а вот саму…

Я вовремя успел отвесил Шлёме оплеуху, Моня тоже добавил со своей стороны, не дожидаясь, пока Хозяйка включит что-нибудь более смертоубийственное. Впрочем, она сделала вид, что не поняла намёка, и открыла мне калитку в воротах.

Я шагнул внутрь, медная дверь тут же захлопнулась следом. Злобные псы, кошмарное порождение безумных фантазий ада, приветствовали меня радостным лаем и счастливым щенячьим визгом, как старого доброго знакомого. Я тоже не отказал себе в удовольствии просунуть руку сквозь прутья и потрепать их по колючим, как у ежей, холкам. Приятно, когда тебя любят домашние питомцы той, кого любишь ты…

— А-а, заходи, Иловайский! — Катенька приветливо помахала мне рукой, не вставая из-за своего диковинного стола с волшебной книгой-ноутбуком.

Она была одета в длинную облегающую юбку и шерстяную кофту с таким вырезом, что я чуть не утонул там, как в проруби. По крайней мере, дыхание перехватило так же, как при самом глубоком погружении…

— Ау-у! Гули, гули, арам зам-зам! Я здесь, смотреть в глаза, дышать носом, ничем непроизвольно не шевелить, — строго напомнила моя красавица, чуточку подтягивая кофту, которая, впрочем, тут же сползла обратно. — Ты чего припёрся-то, просто в гости или, так сказать, исключительно по делу?

— Здравствуй, зазнобушка. — Я отвесил поясной поклон.

Катя с лёгкой улыбкой ткнула себя пальчиком в щёчку. Я тоже улыбнулся. Катя задумчиво сдвинула бровушки и поджала губки и опять потыкала себя в щёку.

— Зуб болит? — неуверенно уточнил я.

Она выдохнула сквозь сжатые зубы и уже с повышенной нежностью переспросила:

— У тебя проблемы или ты чисто приколоться?

Я не стал многозначительно наводить тень на плетень, быстро и со всеми подробностями рассказав ей о таинственной французской карте и наполеоновском кладе. Вынужден признать, что слушала она меня крайне невнимательно, пару раз прерывая нездоровым скептическим фырканьем, зевками и даже глупым хихиканьем. Ей, как трезвомыслящей девушке, занимающейся серьёзной научной работой, вся эта байда с поиском исчезнувших сокровищ казалась абсолютно бесперспективной. А вот когда я случайно проговорился о застрявшем в трубе Прохоре, то огрёб уже по полной программе…

— Илья, у тебя вообще мозги под папахой есть?! — бешено орала моя прелестница, топая ножками и потрясая перед моим носом сжатыми кулачками. — Ты как посмел в Оборотный город левого человека вести? Ты что, туристский маршрут сюда застолбил, экскурсии водить будешь, экстремальный шоп-тур за сувенирными чашками из черепушек?! Сюда людям НЕЛЬЗЯ!!! Запомни, запиши, вытатуируй себе на лбу и ещё на паре мест, чтоб всегда видел!

Я молча кивал, опустив взгляд, потому что её грудь накатывала на меня из выреза, как морской прибой, полностью вытесняя все покаянные мысли о моём забытом денщике…

— Так, сию же минуту метнулся вниз, сгрёб в охапку своих корефанов и отправил их с верёвками наружу, извлекать твоего Прохора! А мы тут пока… Эй, ты куда опять уставился? Ой, блин, ну до чего вы, мужики, однолинейные, прям как дождевые черви!

Я сообразил не вступать в бессмысленный диспут на вечную тему: «Почему чем больше бюст у девушки, тем сложнее запомнить цвет её глаз?», а быстренько сбегал вниз, высунул нос за калиточку, с ходу обрисовал Моне и Шлёме бедственное положение моего денщика, и оба упыря бодро отправились изображать «службу спасения». Наверное, стоило бы ещё напомнить, что поубиваю на фиг, если они у Прохора хоть что-нибудь откусят, но, думаю, об этом парни и сами догадаются. После чего спокойно вернулся к Катеньке, которая тоже уже чуточку подуспокоилась…

— Садись, у меня тут чипсы, шоколад, арахис и даже кофе нашёлся. Ты растворимый пьёшь?

— Из твоих ручек и яду приму, отчего ж кофею не выпить…

— Вот только давай без фанатизма. Тебе стрихнину, пургену или сахаром обойдёшься?

Вместо ответа я сунул руку за пазуху, извлекая чистую тряпицу со своим скромным продовольственным запасом и выкладывая всё на стол. Не то чтоб было достойно в такой ситуации, но…

— Вобла-а?! — непередаваемо громким шёпотом выдохнула Хозяйка, повисая у меня на шее, словно кошка на связке краковской колбасы. — Это всё мне, Иловайский? Хочу, хочу, хочу!

Я разомлел от изумления (неужели такой восторг из-за сухонькой рыбёшки?) и, быть может, только поэтому не успел чмокнуть её в белую шейку. А хитрая Катерина выкрутилась майским ветром, вспрыгнула с ногами на свой вертящийся стул и с таким аппетитом взялась за дело, что только серебряные чешуйки под потолок взлетели! Прочие продукты подобного воодушевления не вызвали, но, по крайней мере, теперь я точно знал, какой гостинец может её порадовать…

— Так мне бы совет какой по поводу кладбищ местных. Думаю, их тут в округе не одно, да и, поди, в лесу заброшенные есть или могилы случайные. Если эти французы зимой на такое расстояние от своих же отбиться умудрились, то явно с головой не дружили, мало ли чего они тут понаписать могли? Может, тот клад и вырыт уже?

— Карту оставь у меня на сегодня, сканирую, посмотрю, что восстановить можно, но чудес не обещаю, — подумав, решила моя разумница. — Завтра приходи, включим мозговой штурм, хотя лично я во все эти «золотые лихорадки» не верю. Сколько помню институтский курс российской истории, то драпали от нас наполеоновцы со страшной силой, но при правильно организованном отступлении. Не могли твои лягушатники вместо Парижа направиться на тихий Дон! Бред это, полный бред…

— Я ж не спорю. Но и ты меня пойми, краса ненаглядная, службу мне такую генерал наш вручил. А от службы казака только заслуженная старость спасает, да мне до неё далеко…