кольца: первое имело длину 90 км и простиралось от Козина к западу до устья р. Ирпень и поворачивало обратно к Днепру, второе, более узкое, имело длину 40 км. На работы по возведению укреплений были привлечены десятки тысяч местных жителей. Расположение этих колец соответствовало контуру железнодорожных путей вокруг Киева; движение по ним десятков бронепоездов превращало столицу в крепкий бастион[239]. Таким образом, взятие Киева становилось более трудным, чем раньше, когда даже без I-го галицкого корпуса украинские войска имели вдвое большие силы, чем большевистский гарнизон.
В то же время к Киеву, несмотря на чувствительные удары повстанческих отрядов в тылу, быстро приближалась Добровольческая армия. Первый конфликт между ней и украинскими частями возник 28 августа на станции Рокитно. Белогвардейский офицер отказывался вести переговоры с руководством Запорожской группы, заявляя, что С. В. Петлюра является «только бандитом», он ультимативно потребовал вывести войска из Белой Церкви и Фастова. Тогда из штаба III-го галицкого корпуса направили сотника Купчака для ведения переговоров с генералом Белозерцевым, который утверждал, что не знал о расположении здесь галицких частей, а только выполнял приказ о ликвидации повстанческих отрядов Ангела и Зеленого, действовавших в этом районе. В результате между украинскими и белогвардейскими войсками была установлена демаркационная линия, проходившая через Белую Церковь и Триполье. Такое соглашение поспешно утвердил Штаб Главного атамана[240]. Однако этот локальный эпизод имел далеко идущие последствия, ибо усиливал среди украинского командования убеждение о возможности соглашения с А. И. Деникиным.
Суть разработанного А. Кравсом плана штурма столицы заключалась в одновременном выступлении трех ударных групп, которые при поддержке повстанческих отрядов наносили комбинированные удары с центра, флангов и тыла. С прибытием 28 августа I-го галицкого корпуса общая численность украинских частей возросла до 40 тыс. штыков, 2 тыс. сабель, 41 орудия. Отряд атамана Зеленого (3 тыс. штыков) должен был прикрывать их правый фланг у Триполья, а группа атамана Ангела в случае необходимости должна была сдерживать деникинцев под Белой Церковью[241].
Из-за упомянутого выше промедления украинской стороны соотношение сил на подступах к Киеву изменилось в пользу Красной армии, поэтому ее командование решилось на превентивный удар. После полудня 28 августа войска 12-й армии неожиданной атакой выбили Запорожскую группу с только что занятого района возле Василькова. Таким образом, она не смогла поддержать запланированное на утро 29 августа наступление 2-й галицийской бригады, которая, понеся потери, также была вынуждена отойти. Но вечером того же дня, благодаря оказанной помощи, украинским войскам удалось исправить ситуацию и занять определенные им позиции на подступах к Киеву[242].
На рассвете 30 августа 1919 г. начался решающий штурм украинской столицы. Участники событий довольно ярко передают огромное стремление к победе и невиданный морально-психологический подъем, охвативший украинское воинство: «Неслись вслепую, пьяные победой, пренебрегая или забыв об обязательнейших средствах защиты»[243]; «опасность войны и все возможные преграды перестали для них (воинов. – В. С.) существовать»[244]. Общую атмосферу этого события также образно выражают лирические строки Романа Купчинского: «Словно бы кто-то всесильный сделал из небес колокол, раскачал его и ударил… Галицкая армия, в драных ботинках перешедшая Збруч, дошла до Киева босая, но победная, ободранная, дисциплинированная, окровавленная, но бодрая… Надднепрянская армия… дошла до Киева здоровая и обновленная… Через Киев ко Львову! – неслось по галицким полкам. Через Киев к самостоятельности – шумело по надднепрянским»[245].
Украинские войска продвигались вперед плотными рядами в форме полумесяца. В полдень разгорелись жестокие бои в предместьях Крюковщины, Жулян, Виты, Гатного, Хутора Монастырского, Пост-Волынского. Главным средством упорной обороны противника стали оснащенные по последнему слову военной техники броневики «Коммунист», «Троцкий – Ленин», «III Интернационал», «Новоград-Волынский» и др.[246] Но большевистские отряды не могли выдержать напор украинского войска, поэтому, предотвращая возможное окружение, были вынуждены оставить Киев. К вечеру 30 августа в столицу вошли передовые части группы генерала А. Кравса.
Взятие Киева объединенной украинской армией многие исследователи и мемуаристы оценивают как один из кульминационных пунктов Украинской революции, наибольший успех соборнических усилий в Гражданской войне, а последовавшую за этим быструю потерю столицы – как самую обидную, самую черную их трагедию.
Это хрестоматийно известное историческое событие широко и до мельчайших подробностей отражено в исторической литературе[247], однако ему даются разные, часто противоречивые интерпретации. Исходя из этого, кроме общего военно-политического положения важно выяснить чисто техническую сторону дела: как могло случиться, что победой, щедро окропленной украинской кровью, воспользовались враждебные к украинской государственности силы?
Прежде всего, следует отметить, что распространенная версия, будто галицкие корпуса и войска деникинского генерала Н. Бредова одновременно вступили в Киев, не соответствуют действительности. Анализ доступных материалов, включая и мемуары А. И. Деникина, которые стали основой для подобных домыслов[248], позволяет утверждать, что украинские части по крайней мере на 12 часов раньше вошли в Киев, следовательно, именно они фактически завладели городом.
В освещении дальнейших событий в историко-мемуарной литературе одну из версий – «надднепрянскую» – иногда называют официальной, так как она следует из выводов расследования правительством УНР дела о сдаче Киева[249]. Вторая – «галицкая» – сформировалась на основе свидетельств участников тех событий и не лишена внутренних противоречий[250].
Очевидно, при выработке принципиального, взвешенного подхода к оценке действительно непростого исторического эпизода следует учесть всю совокупность известных фактов и беспристрастно их сопоставить, объединить, чтобы получить как можно более объективную картину.
Прежде всего стоит обратить внимание на замечание мемуариста А. Станимира о том, что сразу после вступления украинских войск в Киев «состояние наступательного психоза» сменилось на «состояние ошеломления успехами», военных охватила ничем неоправданная «беспечность», поскольку в город даже не стянули штабные и интендантские структуры[251]. Основной заботой командования стало исполнение полученного около девяти часов вечера 30 августа приказа о подготовке парадного въезда в столицу Главного атамана С. В. Петлюры, который должен был состояться на следующий день. Таким образом, главное внимание руководства было приковано к формированию из лучших подразделений парадной бригады, которую наутро отправили к центральному вокзалу. В таких условиях следующие приказы о занятии почты, телеграфа, завода «Арсенал», Городской думы и других важных объектов выполнялись небрежно, для обеспечения их охраны отправили незначительные силы.
Однако парад пришлось отменить в связи с тем, что утром 31 августа деникинцы начали переправляться на лодках через Днепр, а главные их силы были сосредоточены возле мостов. В этой ситуации, требовавшей четкой координации действий, из Штаба Главного атамана поступил очередной, противоречивый по своему содержанию, приказ: украинские войска должны были окружить главные объекты города, но при возникновении недоразумений и конфликтов с деникинцами им запрещалось прибегать к оружию (в документе это звучало так: «окружить, но не стрелять»). На следующие запросы полевых командиров последовали дополнительные разъяснения
