— Все! Все знали! — возмутилась подошедшая к ним Ида. — Я об этом комменты на Хабре читала! Там это было подробно объяснено!
— Серьёзно? Отмена глобального потепления вызывает пиратов? А почему не Хьюстон?
— Потому что глобальное потепление и пираты — взаимосвязанные вещи! У нас потепление не природное, а антропогенное. То есть мы, люди, сами себе его сделали. Потепление возникло, потому что наша промышленность и сельское хозяйство выбрасывают парниковые газы.
— И значит, чтоб отменить глобальное потепление, нужно отменить промышленную революцию, — ударил себя по лбу Игорь, — откатив мир на более раннюю ступень развития. Со всеми вытекающим последствиями — колониализмом, феодальной раздробленностью, гибридными войнами и флибустьерством. Вот почему между количеством пиратов и глобальным потеплением существует обратная корреляция!
— Хорошо, мы поняли, — вмешалась в разговор Анна, — что как только пираты перестали топить торговые корабли, так сразу развилась промышленность, загадила атмосферу и учудила парниковый эффект. Но это не ответ на вопрос, что нам делать сейчас!
— Тянуть время! — горячо зашептал Игорь. — Эти пираты не навсегда! Меньше чем через три часа изменение реальности откатится назад.
— То есть ты предлагаешь нам отыгрывать Шехрезаду, — сказала Ида. — Не ахти, конечно, какой план, но вполне может сработать. Тянуть время мы можем. Правда, девочки?
Девочки мрачно кивнули. Другого выхода всё равно не было. Пираты, тем временем, переключили внимание на пленников, обходя и придирчиво разглядывая собравшихся в кучку подростков, отпуская сальные шуточки на непонятном языке. Впрочем, их и не требовалось понимать — вполне хватало взглядов, которыми пираты без всякого стеснения сканировали девушек.
— Они говорят, что мы, наверное, переселенцы, — сказала Ида, — которые выжили при кораблекрушении.
— Не разубеждай их, — сказал Игорь, — для нас самый лучший вариант.
— Не учи учёную! — щёлкнула пальцами Ида.
И гордо взмахнув копной кучерявых волос, вышла вперёд, бегло затараторив на испанском, то трагично заламывая руки, то грозно грозя кулачком в сторону моря.
— Что она говорит? — шёпотом спросил Рустам, наклонившись к Игорю.
— То, что она дочь банкира, которая путешествует вместе с домашними рабами. Что корабль, на котором она плыла, налетел на рифы и затонул. И что её отец заплатит большие деньги тем, кто поможет ей добраться до дома, — ответил Игорь, выхватывающий из речи Иды отдельные слова.
— А с чего это мы рабы? — возмутился Рустам, гордо вскинув голову. — Может, мы тоже дети банкира какого-нибудь?
Сказанное не осталось незамеченным: один из пиратов недобро воззрился на Рустама, после чего обратился к Иде с тирадой, из которой Игорь сумел разобрать только пару слов — головорез возмущался тем, что слуга посмел поднять голос.
— Вы должны подыгрывать мне! — рявкнула Ида по-русски, обвинительно указав на Рустама пальцем. — А не портить мой замысел!
— Заткнись, Рустам! — зашептала Малика, схватив брата за локоть и усаживая на песок. — Это европейский корабль. Если бы он был нашим, то это мы были бы детьми саррафа.
— Действительно, Рус. — Анна опустилась на песок рядом с ним. — Я вот при любом раскладе крепостной буду, так что могу только на себя рассчитывать. И ничего, привыкла уже.
Рустам ничего не ответил, только опустил голову, сжимая и разжимая кулаки. Игорь отчасти понимал его возмущение — ему тоже было бы чудовищно неприятно считать себя чьей-то собственностью. Хотя с другой стороны — в обмане врагов, которыми, вне всякого сомнения, являлись эти головорезы, нет ничего зазорного. И для этого вполне себе можно назваться кем угодно — если это поможет им продержаться требуемые несколько часов.
Конец переговорам положила подплывшая шлюпка, из которой, как горошины из стручка, на берег попрыгали гребцы. Оказавшись на песке, они бросились к пленникам и окружили их гогочущей толпой. На помощь школьникам, как ни странно, пришёл Бармалей, разогнавший любопытных пиратов пинками и зуботычинами. После чего он галантно взмахнул рукой, сделав приглашающий жест в сторону шлюпки и что-то витиевато провозгласив по-испански.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Он приглашает нас на корабль», — догадался Игорь, уловив в речи пирата слова «еmbarcacion» и «capitanear». И сморщился — ему бы категорически не хотелось оказаться на корабле в момент отключения трансформатора. Мало того что им придётся свалиться с высоты нескольких метров, так ещё и трансформатор, скорее всего, будет безнадёжно испорчен после падения в воду.
Он постарался знаками показать Иде, что им нельзя на корабль. Но она, вошедшая в роль банкирской дочки, уже подходила к шлюпке.
— Ида! Стой, нам на корабль нельзя! — крикнул он, бросаясь вдогонку.
И тут же свалился на песок — один из моряков подставил ему ножку. И издевательски ткнул носком ботинка, заставив опустить голову.
— Ида! Придумай что-нибудь! — взмолился он, пытаясь встать.
— Espera, este es mi prometido! — крикнула Ида, бросаясь к ним.
Пираты тут же расступились, помогая Игорю встать. Один из них даже отряхнул Игоря от песка, в шутку или всерьёз, отвесив ему небольшой поклон.
— Я сказала, что ты мой жених, — опустив глаза, прошептала Ида. — А что мне оставалось делать?
— Это ерунда, — отмахнулся Игорь. — Нам на их корабль нельзя! Он исчезнет, когда трансформатор отключится.
— Ты это не мне, ты это ему объясни! — воскликнула Ида.
И повернулась к подходящему к ним пирату. Вставший за ней Игорь вполне её понимал — он сам боялся головореза до дрожи в коленках. Умом он понимал, что это абсолютно неправильно и нелогично. Но ничего не мог поделать с охватившей его паникой.
— А остальные? — спросил он, опуская голову. — Что будет с остальными?
— Их тоже возьмут на корабль, — сказала Ида. — Я об этом договорилась.
И это действительно было так.
Вежливо усадив Иду и Игоря на скамейку в носу шлюпки, пираты погрузили в шлюпку остальных пленников, разместив их рядком на подгнившей соломе, которой было устелено дно. После чего в лодку запрыгнул Бармалей, вслед за которым последовали несколько темнокожих невольников, рассевшихся на скамейках для гребцов.
Привычно улыбнувшийся им Игорь был неприятно удивлён ненавистью, горевшей в глазах африканцев.
«Они ненавидят меня, потому что считают, что я рабовладелец», — подумал он.
В следующую секунду оставшиеся на берегу пираты столкнули шлюпку с отмели, отправив в плавание навстречу галеону, стоящему на якоре в паре сотен метров от берега.
Это расстояние шлюпка преодолела за пару минут. Всё это время Игорь пытался найти выход из ситуации, перебирая различные варианты спасения. Без особого успеха — он трезво оценивал свои силы и понимал, что в драке против взрослых у них нет ни единого шанса на победу.
Вздохнув, он признал, что импровизированный план Иды действительно лучший из возможных вариантов. К этому моменту шлюпка успела доплыть до скользкого борта судна, покрытого струпьями ракушек. В следующую секунду с палубы выплеснули ведро жидких помоев, едва не попав прямо в лодку.
— Idiota de los cojones! — заорал Бармалей.
Сверху раздались робкие извинения, перемежающиеся взрывами гогота, но Игорь не обращал на них внимания: холодея от ужаса, он всматривался в расплывающееся по воде бурое пятно, возле которого скользили тёмные, продолговатые тени морских хищников.
«Пиратский кок потрошит добытых на острове птиц, — догадался он, увидев качающиеся на волнах перья, — выбрасывая отходы прямо в океан. Кровь в воде привлекает акул, которые, конечно же, никуда не исчезнут, когда трансформатор отключится».
— Значит, я должен вернуть всех на остров в течение оставшейся пары часов, — тихонько застонал Игорь, потирая виски руками. — Или хотя бы отсрочить выключение трансформатора!
От напряжённых размышлений его отвлекла сброшенная с борта корабля верёвочная лестница, последняя ступенька которой больно ударила его по плечу. Он беспомощно оглянулся: на лицах сидящих на дне лодки друзей читался испуг, обветренная и загорелая рожа Бармалея украсилась иронической усмешкой, и только Ида смотрела на него с любовью и дружеской поддержкой.
