Пилар, все время наблюдавшая за игрой, подозревала, что Энрике и Чарро обдирают своих партнеров как липку, поэтому она улыбнулась Энрике, оставив его тираду без ответа.
Энрике взял книгу у нее из рук. Небрежно пролистав, отбросил в сторону. Тонкие усики подчеркивали его блаженную улыбку.
— Посредственно, но не смертельно, — прокомментировал он, — хотя, клянусь, поэма о смерти недурна. Но поэт уже отошел в мир иной, а я живехонек. Поговорите со мной.
— Вы заскучали? — поинтересовалась она, гораздо более жаждущая поговорить, нежели он предполагал.
— Почему бы нет? Эта вдовушка смотрит лишь на нашего Рефухио. А надоедать молодой жене было бы в высшей степени неблагоразумно. Остаетесь лишь вы, наша Венера, чтобы я мог попытаться очаровать вас.
— Я польщена.
— Нет, вас это развлекает, увлекает, забавляет — но вы не польщены. — Он понизил голос: — Таким образом, я в безопасности.
— В безопасности? Вы не рискуете завязать со мной роман? А я-то думала, что вы горько оплакиваете его отсутствие.
— Да, — он вздохнул. — Но так я не рискую навлечь на себя гнев Рефухио. Что бы я ни говорил, у вас это вызовет лишь смех.
— Рефухио требует, чтобы вы были осмотрительны?
Энрике, приподняв одну бровь, долго смотрел на нее.
— Это мудро, чтобы не сказать — необходимо.
— Да, для всех нас, — согласилась девушка. — Но неужели вы думаете, что Рефухио будет возражать, если вашим чарам уступит донья Луиза?
Через плечо он подозрительно взглянул на вышеуказанную даму, потер пальцем усики, затем пригладил их темную полоску.
— Вы считаете это возможным?
— Она не сможет устоять, — засмеялась Пилар.
— О, жестокая женщина, — заявил Энрике, — вы играете моими чувствами и будите во мне несбыточные желания, уверяя, что этой женщиной завладеть так же легко, как содрать шкурку с апельсина. А если Рефухио сдерет шкуру с меня?
— Вот уж чего он точно не сделает.
— Он вчера предупреждал об этом нас всех — меня, Чарро и Балтазара.
— Только не говорите мне, что он боится, что его могут на кого-то променять, — уклончиво возразила она.
— Мне кажется, он сделал это из осторожности. Вы не находите, что в интимные моменты легче всего узнать правду?
— Не знаю, — попыталась она натянуто пошутить. Ей следовало быть настороже, по-видимому, он также изучал ее.
— Я имею в виду, если по-настоящему влюбиться. — Он склонил набок голову в напудренном и туго завитом парике, ярко-карие глаза не отрывались от ее лица. Она выдержала этот взгляд.
— Исабель говорила, что вы были бродячим циркачом.
— Акробатом, если быть точным. Но я много кем был… — Последнее признание было всеобъемлющим.
— Помимо всего прочего, вы были цыганом — предсказателем судьбы. Думаю, у вас это неплохо получалось.
Он приложил палец к губам, осмотрелся по сторонам, затем пригнулся к ней:
— Я им и остался. — Он скромно потупился.
Так же тихо и таинственно, как он, девушка прошептала:
— Из вас вышел превосходный гранд, только должна заметить, что большинство виденных мною грандов слишком беспокоились о величественности своего вида, чтобы сидеть на полу.
Он нахмурился, между бровями пролегла морщинка.
— Это правда?
— Даю вам слово.
Он кивнул, затем, поджав губы, взглянул в угол, где сидела донья Луиза, скользнул взглядом по играющим в карты. Снова посмотрел на Пилар. Не касаясь пола, он встал и сел на стул рядом с Пилар.
— А теперь? — поинтересовался он, скрестив ноги и разглаживая штаны. — Как теперь?
— Великолепно, — серьезно заверила Пилар.
— Величественный вид. Я должен о нем помнить. А если я допущу еще какие-нибудь ошибки, верю, что вы укажете мне на них.
— Да, разумеется, хотя, как я уже говорила, вы держитесь просто прекрасно, и Чарро тоже, хотя его роль и легче — ведь он играет самого себя.
— Сомневаюсь, что он способен сыграть кого-либо еще.
— Вы намекаете на то, что временами он забывает про кастильскую шепелявость?
— Именно. Этот неотесанный тип отказывается признать ее прелесть, заявляя, что ему трудно произносить слова на подобный манер.
— Так не говорят в Техасе.
— Варварское место, — затряс головой Энрике.
— Кажется, его отец потерпел неудачу, пытаясь вышколить Чарро.
— Ну, не совсем. Парнишка кое-что узнал о женщинах постарше, а я рассказал ему о молоденьких.
— Я уверена, он преисполнен благодарности.
— Вовсе нет! Он уверяет, что я увожу у него женщин, когда начинаю демонстрировать мое искусство обольщения. Вы не должны верить этой наглой лжи.
— Не буду, — торжественно пообещала ему Пилар.
И более того, она не собирается верить и другим словам Энрике. Он легко ответил на ее вопросы и подтвердил большую часть того, что было сказано Исабель. Но он был не так прост, как казалось, да и никто из друзей Рефухио не был прост. Энрике мог ради забавы ввести ее в заблуждение; мог из любезности сказать ей то, что она желала услышать. Он также мог скрывать истину, исходя из своих личных интересов, по приказу Рефухио или из соображений общей безопасности. Ей следует побеседовать с Чарро. Возможно, сопоставив все услышанное, ей удастся узнать что-то похожее на правду.
Напряженно думая обо всем этом, девушка тихо поинтересовалась:
— Как вы думаете, Рефухио все еще влюблен в эту вдову?
— Все еще влюблен? Она — роскошная женщина, но до этого путешествия я ни разу не слышал от него ее имени. Более того, если некоторых неудержимо влекут лениво-томные позы и непрекращающаяся пустая болтовня, то наш предводитель меньше чем через час, не вынеся этого, сойдет с ума.
Удовлетворение, которое Пилар испытала, слушая это, быстро исчезло. Она поджала губы:
— Тем не менее это его потерянная любовь.
— Да, роковое увлечение. К тому же в беленькой ручке донья Луиза держит хорошую палку для нашего бычка…
— Разве этот человек способен стерпеть такое? Думаю, что нет, разве только ему нравятся побои.
Энрике покачал головой, его карие глаза были серьезны.
— Вы думаете, что, выбирая между удавкой и женскими объятиями, он выберет первое? Он, конечно, мог бы пожертвовать хваленым величественным видом гранда, но вот в чем загвоздка: на виселицу придется отправиться не ему одному.
Это было правдой. Забота Рефухио о тех, кто выбирал его своим главарем, давно вошла в легенды. Он не однажды рисковал жизнью, спасая кого-нибудь из своих друзей от петли или костра.
Пилар не успела ответить. Тихие шаги послышались сзади, и подошедший Рефухио склонился над ними.
— Вы трещите, как две старухи над мисочкой шоколада, — заявил он. — И как приятно, что у вас нашлись общие интересы. Разумеется, я польщен, что в качестве предмета обсуждения был избран я. Как прискорбно, если вам придется сменить тему. Не бойтесь, я вас не подведу.
