Ситуация и сегодня не сильно изменилась, не смотря на вековые усилия миссионеров. На Маркизских островах две девушки рассказывали нам о Энцо, итальянце, который год назад приплыл сюда на снабженческом судне и задержался на несколько месяцев.
— Это его сын. — говорит одна.
— Это, тоже. — добавляет другая.
В деревне все дети принадлежат не только своим родителям, но и всему сообществу, и если кто-то хочет усыновить их, всегда пожалуйста.
Когда мы допиваем свои кокосы, Тангижим ведёт нас нас посмотреть сад. Туда ведёт тропинка, обозначенная белыми раковинами. Трава подстрижена, как английская лужайка. Это он скашивает траву каждый день с помощью мачете. Здесь есть уголок, где растёт папайя, На растениях посаженных Томом, висит деревянная табличка c надписью TN.
— Остальные посадил «дед». - переводит Фрэнсис. — Ветками и черенками, взятыми от деревьев Тома.
Здесь много бананов, они образуют целую рощу. Каждое растение отмирая, даёт жизнь нескольким другим. Тангижим следит, чтобы их не было слишком много, выкорчёвывает уже отплодоносившие, подготавливает землю для новых. Ещё есть огород с таро и другими клубнями. Растения высажены ровными рядами, земля вскопана. И ещё глубокий колодец, выкопанный Томом.
— Тангижим доволен, потому что после многих лет ему удалось привести в порядок колодец. — лицо Фрэнсис расплывается в широкой улыбке.
— Эта вода годится для питья? — спрашиваю я.
— Вполне. Но дождевая намного лучше. — переводит Фрэнсис, к которой отец обращается на языке, который они называют language.
— А если нет дождей?
— Тогда мы поступаем как наши предки. Пьём воду из колодца. Она солоноватая и её нужно оставить в ведре на солнце, на несколько дней, после чего можно пить.
Ржавая металлическая бочка служит печкой, плюс яма земляной печи, завершает удобства на острове.
Утром мы забираем Фрэнсис и отправляемся на соседний остров, собирать птичьи яйца. Поездка длится около часа. Фрэнсис стоит на носу, смотрит проходы между кораллами и указывает направление.
Вода в лагуне кристально прозрачная, зона белых кораллов кажется усыпанной снегом.
Высаживаемся на низком, плоском островке, покрытом кустами, где фрегаты и олуши выводят птенцов. Гнёзда фрегатов находятся на ветках, у олуш прямо на земле.
Как только мы ступаем на землю, самцы и молодь взмывают в воздух, заслоняя солнце и издавая оглушительные крики, чтобы отпугнуть нас. Фрэнсис решительно идёт вперёд. Самки держатся до последнего, издавая сдавленные крики, и, только когда мы уже в нескольких метрах, поднимаются в воздух, оставляя белое, в коричневых крапинах яйцо.
Фрэнсис собирает яйца. Она встряхивает их, постукивает костяшками пальцев и по звуку определяет, хорошие они или нет.
Очень быстро она собирает примерно дюжину, мы же, слегка оглушённые, бродим среди гнёзд, фотографируя птенцов, ещё не оперившихся и беззащитных.
Так проходит большая часть дня. Периодически Фрэнсис ударами мачете открывает кокосовый орех, чтобы попить, а потом раскалывает его, чтобы съесть ещё желатинообразную мякоть.
— Завтра пойдём искать пальмовых крабов. — объявляет она. Потом будет утро, ловли тунцов за коралловым рифом. Потом очередь ловли омаров и ночь черепах.
Наше прибытие внесло смятение в жизнь маленького сообщества.
Обычно они целыми днями заняты ремонтом и поддержанием порядка в хижине, укреплением маленького мола из коралловых глыб, рыбалкой, изготовлением корзин и циновок. Вечером мы ужинаем вместе за большим столом под навесом. На ужин рыба или омары. Мы их ловим и они готовят их в земляной печи. Яйца фрегатов, внутри которых иногда оказываются маленький эмбрион.
— Ну… самое главное, чтобы они небыли тухлыми. Так ведь? — убеждает нас Фрэнсис, удивлённая нашей реакцией.
Вечером, когда мы готовим пиццу, все возбуждены. Они уже слышали о ней на Раротонга и даже детям интересно попробовать.
Когда мы ставим на стол дымящиеся сковородки, Тангижим, увидев желтоватые ломтики чеддара (это единственный сыр, имеющийся на борту), он принял их за ломтики майоре: — У вас на острове тоже растёт хлебное дерево? Здесь он король, но для него не существует мира за пределами Раротонга.
Незаметно пролетают недели. Мы бы хотели остаться ещё, и они тоже хотят, но нам нужно отправляться на Фиджи, пока не стало слишком поздно, пока не начался сезон ураганов.
И вот, настал этот день. У всех блестят глаза, у каждого есть подарок для нас, челюсти акулы, ожерелье из раковин, Тангижим приносит мешок кокосов. Последняя, Фрэнсис, ведет нас в свою комнату, открывает ящик и дарит цветастые парео и две соломенные шляпы, утяжелённые раковинами, чтобы их не сдувало ветром.
— Когда будете их носить, вспоминайте о Ларри и обо мне.
Когда мы выбираем якорь, вся семья собирается на берегу. Все, кроме Фрэнсис. Мы обнаруживаем её на другой стороне острова, напротив прохода в рифах. Она машет полными руками и кричит: — Не забывайте меня. Счастливого пути.
Через полтора года, в Милане, мы получили письмо от неё. Пишет, что все живы и здоровы. Правительство продлило её пребывание на Суваров ещё на год. Под Рождество на остров заходила ещё одна лодка, с австралийцем одиночкой.
— В июле я вернулась на Раротонга а в сентябре у меня родился ещё один мальчик. У него тоже голубые глаза.
Дом Офизи.
— Я здесь, чтобы приветствовать вас на моём острове. В воскресенье в моём доме будет обед. Для меня будет большой честью, если вы сможете прийти.
Говорящий человек имеет характерную полинезийскую внешность: кожа медного оттенка, чёрные, блестящие волосы, белые зубы. У него изысканные манеры, витиеватая речь и вид полный достоинства, как у сановника при дворе английского короля 18 века. Мы находимся в королевстве Тонга, на самом северном острове, Нуатопутапу. Офизи, так зовут нашего собеседника, один из его трёхсот жителей.
Деревня находится в нескольких метрах от лодки. На зелёном травяном ковре, чистом и подстриженном, как английская лужайка, расположились около сорока хижин из пальмовых листьев.
Некоторые из них приподняты над землёй на четырёх сваях, с лесенкой, ведущей в дом, другие больше похожи на простой навес с двумя скатами и стенками, сделанными из всего одного слоя листьев.
На траве среди хижин играют дети, бегают собаки, роются поросята, женщины готовят и моют посуду.
Мы только что прибыли сюда после шести дней плавания. Для того, чтобы войти в канал, у нас был лишь эскиз, скопированный с другого рисунка на другой лодке, который, в свою очередь, был скопирован с фотокопии карты. Ориентирами для входа были, белый пляж, веха и азимут на восточный край Уафоу, островок с конусообразной горой в шести милях.
