«Скотленд-Ярд расценит это как еще один мотив к убийству», – подумал Гейбриел.
– Если полиция снова начнет расспрашивать нас о смерти Бертона, мы не станем упоминать того факта, что он тебя преследовал, – проговорил он вслух. – Ясно?
Венеция смерила его упрямым взглядом.
– Не возражаете, если я задам вам вопрос, мистер Джонс?
– Смотря какой.
– Есть некоторые обстоятельства. – Она помедлила, подняв вверх палец. – Ничего серьезного, прошу заметить. Но все же кое-что есть. Так вот, они указывают на меня как на возможную подозреваемую в этом деле.
– Я это заметил.
– Ты же знаешь, что я вышла из зала за несколько минут до того, как ты обнаружил меня рядом с телом Бертона. За это время вполне можно было налить бокал бренди и подмешать в него цианистый калий. Почему ты так уверен в том, что убийца не я?
Гейбриел задумался над тем, какую часть правды ей можно открыть. Сгусток сильных человеческих эмоций окутал дверь и пространство кабинета. Гейбриел почувствовал одержимость, возбуждение и страх, свившиеся в причудливый комок. Все эти эмоции испытывали люди, заходившие в кабинет в разное время. Без сомнения, Бертон касался дверной ручки. Так же как и убийца, как и Венеция. Эти трое добавили своих переживаний в общий котел.
В одном Гейбриел был уверен: Венеция не убийца. Они были очень близки во время ее пребывания в Аркейн-Хаусе. Он бы сразу почувствовал в ней решимость совершить столь изощренное, хладнокровное преступление.
– Ты сказала, что кто-то вышел из кабинета перед тем, как ты вошла, – отозвался он. – Я тебе верю.
– Спасибо за доверие. Но почему ты так уверен, что я сказала правду?
– Скажем так, за время нашего пребывания в Аркейн-Хаусе я узнал тебя достаточно хорошо, чтобы больше не сомневаться в твоей честности.
Пока все было правдой.
– Я рада, что произвела на вас благоприятное впечатление, – сухо проговорила она.
Гейбриел понял, что Венеция ему не поверила. Что ж, у нее тоже имеются от него секреты.
– Произвели, мадам, – сказал Гейбриел. – Так вот, придерживаясь той версии событий, которую мы с вами поведали полиции и которая появится в утренних газетах…
– Газеты! Об этом я даже не подумала! Мистер Отфорд из «Флайинг интеллидженсер» был на выставке! Нетрудно догадаться, в каком свете он все это представит!
– Об этом подумаем после. А сейчас мне хотелось бы узнать, почему ты солгала мне и полиции, сказав, что не узнала человека, которого видела на лестнице?
Глава 15
Уловка сработала. Вопрос застал ее врасплох. Она метнула на Гейбриела взгляд, полный тревоги и удивления, как будто он спугнул ее из укрытия.
– В самом деле, я не узнала его, – поспешно проговорила Венеция. – Я же сказала, что видела его лишь мельком. Этот человек мне точно не знаком.
Поднявшись с кресла, Гейбриел взял железную кочергу и поворошил угли в камине.
– Ты что-то видела, – мягко проговорил он.
– Человека в длинном пальто и высокой шляпе. Все это я честно рассказала. – Сделав небольшую паузу, она добавила: – Во всяком случае, я думаю, что это был мужчина.
Гейбриел насторожился.
– Ты не уверена?
– Единственное, в чем я уверена, это то, что человек был одет как джентльмен. Как я уже сказала детективу, он показался мне довольно высоким и хорошо сложенным. Больше я ничего не смогла разглядеть в темноте.
– Однако интересное предположение, что убийцей могла оказаться женщина! – заметил Гейбриел, отставив кочергу. – Учитывая то, что одет незнакомец был по-мужски, вряд ли кому-то пришло бы в голову сомневаться в его половой принадлежности.
– Если задуматься об этом всерьез, понятно, что лучшая маскировка – это переодевание в одежду противоположного пола.
Гейбриел задумался.
– Кроме того, существует теория, согласно которой яд – это чисто женское орудие убийства.
– Принимая во внимание все обстоятельства, я не думаю, что моя догадка верна. Убили фотографа, и нет ничего удивительного в том, что в качестве яда выбрали именно цианистый калий.
– Я тебя понял. – Гейбриел облокотился о каминную полку. – Ты уверена, что этот таинственный незнакомец тебя не видел?
– Почти, – отозвалась Венеция. – Он не обернулся ни разу за все то время, что я наблюдала за ним. У меня за спиной почти не было света, а он пару раз попадал в лунный луч.
– Звучит правдоподобно.
Венеция скривилась.
– Позвольте мне напомнить вам, сэр, что я фотограф. Уверяю вас, мне хорошо известны свойства света и тени.
– Не сомневаюсь в вашем профессионализме, мадам, – ответил Гейбриел, смело встретив ее взгляд, – но я по-прежнему хочу знать, что из увиденного сегодня ночью вы скрыли от полиции.
Венеция крепко сцепила пальцы.
– Однако ты очень настойчив! С чего это ты взял, что я видела что-то еще? Помимо того, о чем рассказала тебе и детективу?
– Можно списать все на мужскую интуицию. За время нашего короткого пребывания в Аркейн-Хаусе я успел изучить некоторые особенности вашего характера, миссис Джонс. Например, вы умеете подмечать малозаметные обычным людям детали. И я до сих пор удивляюсь, как вы узнали, что в лесу прячутся двое людей?
– Я заметила их, когда они попали в лунный луч.
– Сквозь ветви деревьев не проникает лунный свет, но оставим этот вопрос. Учитывая серьезность сложившейся ситуации, мне необходимо знать правду. Итак, что еще ты видела сегодня ночью?
Венеция молчала так долго, что Гейбриел уже начал сомневаться, что вообще что-либо услышит. Винить ее за это было нельзя, ведь она ничем ему не обязана. И все же Гейбриела беспокоил тот факт, что Венеция не полностью доверяла ему. Он вдруг осознал, что хочет вернуть ее безраздельное доверие, как это было в Аркейн-Хаусе.
– Ничего из того, что я увидела, не пригодится полиции, – тихо проговорила она.
Гейбриел мгновенно напрягся.
– То есть… ты все-таки что-то приметила?
– Да. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Если я скажу тебе правду, ты подумаешь, что я либо сошла с ума, либо у меня разыгралось воображение. В лучшем случае ты сочтешь меня лгуньей.
Гейбриел подошел к ней, взял за плечи и поднял с кресла.
– Уверяю тебя, что бы ты ни сказала, я не подумаю о тебе плохо.
– Правда? – На лице Венеции отразилось сомнение. – Почему ты так уверен?
Он еще крепче сжал ее плечи ладонями.
– Похоже, ты забыла, что три месяца назад мы провели несколько дней вместе?
– Нет, мистер Джонс, я ничего не забыла. Об этом я не забывала ни на минуту.
– Я тоже. И я уже сказал, что не сомневаюсь ни в твоем характере, ни в твоем душевном здоровье.
– Благодарю.
