уважал тех, кто умеет находить в законе дыры и совершать незаконные делишки совершенно законным образом, и одновременно он их здраво побаивался, ведь если поверенный нашел, как обмануть государство, то и его, Морти, обманет.
Здравомыслие побеждало, но и жадность не сдавала позиций.
Мортин почесал нос. Либо иностранец воспользуется сейфом по назначению, тогда нет причин упускать жирный куш. Либо же иностранец собирается хранить что-то незаконное… Будет ли Морти отвечать, если договор субаренды составить грамотно?
— Вы собираетесь впечатлить меня внушительной суммой? — надулся Морти, решив показать этому пройдохе, что к блеску золота он стоек и легко не уступит.
— Именно, — белозубо улыбнулся поверенный и молча положил на стол сложенный пополам лист бумаги, развернул.
Морти увидел цепочку цифр и икнул.
Если представить, что эта цепочка цифр будет означать размер его счета…
А поверенный, усмехнувшись, выхватил карандаш и лихо приписал в конце еще один ноль.
«Точно хотят втянуть во что-то препаршивое, если поймают — и головы можно лишиться!» — мелькнула заполошная здравая мысль. Мелькнула и попыталась удрать от жадно раззявившей пасть жабы. Но Морти в последний момент успел заткнуть жаждущее рыло и ухватил мыслишку за хвост. Деньги он любил, но себя любил еще больше.
— Мне нужно время, чтобы подумать, — просипел он и поспешно схватился за кружку с пивом.
— Конечно, господин Палмер. До завтра вы можете подумать. Встретимся в это же время на этом же месте, вас устроит?
Разрываясь между жабой и здравым смыслом — они отчаянно тянули его душонку каждый в свою сторону, — Морти только молча кивнул.
Господин поверенный неизвестного де Алмейды тут же встал, подозвал трактирщика, расплатился и убыл. Оставив свою жертву в смятении.
Завтра он придет, надо же! И как тут решить? Такие деньги! Все счета можно оплатить и снова кредит открыть и в лавке, и в нескольких трактирах, и… Но опасно… ох как опасно!
Пока Мортин мучился, пытаясь сладить с мыслями, господин поверенный быстро дошел до оставленного недалеко от трактира экипажа и сел в него.
— Ну? — спросили с противоположного сиденья.
— Думаю, надо помочь господину Палмеру принять верное решение. — Кай снял парик и отклеил усы. — Уф-ф-ф… У него долгов больше, чем блох у собаки. Это можно использовать.
— Да, обязательно ему поможем. Поступим как тот пивовар, да?
Кай вспомнил пивовара, купившего дом и прилегающий участок госпожи Палмер, и как он ловко нашел способ выселить женщину раньше срока.
У Морти дом заложен, да. Но он не в аварийном состоянии. Впрочем, это не помеха. Найти уважительный повод определить дом под снос легко, было бы желание, подкрепленное тугим кошельком, до отказа набитым золотыми монетами.
— Я все устрою.
— Нет необходимости, — качнула головой Теали и достала папку с документами. — Ияр уже все оформил, и сейчас мы ждем чудесное шоу под названием «Прибытие чиновников к должнику». Как думаешь, трактирщик после этого продолжит кредитовать Морти или потребует долг? А еще слухи поползут, что у господина прекрасного не настолько все хорошо, как он пытается показать. Чудесно, по-моему, чудесно.
Кай не собирался спорить.
Он чуть повернул голову и увидел небольшую процессию. В сопровождении пары стражей широко шагал грузный мужчина в форменном сюртуке и лихо заломленной фуражке.
— А вот и они, — улыбнулся он, устраиваясь поудобнее, чтобы точно ничего не пропустить.
— Интересно, будет Мортин завтра караулить тебя возле трактира с рассвета или у него хватит выдержки сделать вид, что ему все еще не слишком интересно? — Теа откинулась на мягкую спинку сиденья. — Ладно, это мелочи, завтра узнаем. Теперь к делу. Мои люди доложили, что господин наследник использовал званый вечер в доме королевского прокурора, чтобы встретиться с некими непонятными людьми без присмотра своего регента. При том, что племянница господина де Монфлуа старалась не отходить от него ни на шаг, твой ушлый братец все равно ускользнул и полчаса разговаривал с кем-то за закрытой дверью.
Кай слушал, напряженно вцепившись в обивку. Он сам не знал, что думать по этому поводу.
— И вторая новость. — Теали посмотрела на него внимательно, потом вдруг протянула руку и накрыла его сжатый кулак ладонью. — Королева-мать возвращается в столицу на этой неделе.
Кай вздрогнул, мотнул головой и выдал то, что совершенно не собирался говорить:
— А она зачем?
В детстве Кай был близок со старшим братом, и казалось, что когда родовые камни указали наследником его, Кая, в отношениях ничего не изменилось… Казалось, брат в глубине души только рад скинуть с себя груз ответственности и наслаждаться обретенной свободой. Его ведь даже от части уроков тогда избавили.
Матери у них с братом разные, и Райдену королева-мать приходится мачехой.
После объявления о смерти родного сына она сразу после похорон удалилась скорбеть в монастырь и не покидала его долгие годы — Кай узнавал.
Нет ни единой причины, чтобы королева вернулась, и тысяча причин не возвращаться.
Что происходит?! Чего он не знает?
Кай думал не о встрече после разлуки, показавшейся вечностью, а о том, что матери может грозить опасность. Смертельная. А он даже не предполагает, откуда именно она исходит.
Глава 29
— Ты хотел бы с ней увидеться? — Теа задала этот вопрос уже вечером, когда слуги ушли отдыхать, приготовив хозяйке легкие закуски на ужин и целый кувшин самого свежего молока.
Кай, весь день вынужденный провести вне дома, а потом еще и прятаться от слуг, был на взводе. Вроде бы все шло хорошо, даже в мелочах. Стоит только вспомнить рожу этого прохвоста, когда ему один за другим предъявили векселя к оплате. А слухи по кварталу уже пошли, точнее, полетели. И мало того, что Мортина вынудили платить по счетам, так еще и уведомили: если закладную на дом не выкупить в течение трех дней, муниципалитет его заберет и перестроит под свои нужды.
Но сейчас и это воспоминание не грело душу. Кай много лет запрещал себе даже думать о матери. Она была далеко и, когда бывший наследник вырвался из заточения, почти так же далеко и осталась. Где-то там, в монастыре на одном из южноморских остров.
А теперь она приедет в столицу, и… и что?
Он зло отбросил вилку. Звук удара приглушил ковер.
Кай запрокинул голову.
— Я не знаю… Я вроде бы и хочу, очень хочу. Я так соскучился… Я хочу наконец дать ей
