Ну так вот, в течение девяти месяцев Роуботэм проводил бесконечные измерения, стоя на мосту Уэлни и глядя телескоп на разные маркеры на мосту Олд-Бедфорд. Подобно большинству остальных экспериментаторов, он всегда находил только то, что искал. Он ни разу не увидел ни малейшего отклонения в размерах, которое должно было вызываться кривизной Земли.
После традиционных девяти месяцев вынашивания, Роуботэм явил миру плод своего труда. Он утверждал, что его эксперименты убедительно продемонстрировали, что кривизны Земли не существует. Путешествуя по Англии и выступая с лекциями, он вновь и вновь говорил о торжестве идей Библии над теориями геологов-язычников.
Он даже повторял свои эксперименты на глазах у многочисленной публики. И все считали, что они видят то, что, как считал Роуботэм, видел он.
Со временем он популяризировал свои эксперименты и теории в книге "Зететическая астрономия и организовал Зететическое общество (в Древней Греции термин "зететический" означал в основном то же самое, что означает современный термин "агностический". Как вышло, что Роуботэм присвоил и неправильно использовал этот термин, остается неясным. Древнегреческое значение - скептицизм в отношении всех идей, в том числе собственных, и идей других скептиков - возродилось в сочинениях социолога Марчелло Труции, и сам я тоже использую его в этом же смысле).
К 1870 году Зететическое общество насчитывало так много последователей, что один из них, м-р Джон Хэмпден, предложил награду в размере 500 фунтов стерлингов - в то время это была огромная сумма - любому стороннику геологической теории, который сумеет повторить эксперименты Роуботэма и продемонстрировать наличие кривизны Земли. Альфред Рассел Уоллас, соавтор Дарвина в создании модели эволюции на основе естественного отбора, принял вызов и 28 сентября 1870 года повторил эксперименты, бесконечно запутав всех участников.
Если вкратце, глобалисты под руководством Уолласа измеряли кривизну, а зететики, возглавляемые плоскоземельцем Уильямом Карпентером, измеряли плоскостность. Судья - редактор Уолш - постановил, что глобалисты победили, и вручил награду м-ру Уолласу. Роуботэмисты кричали: "Фол!" и утверждали, что Уоллас смошенничал. Они предъявили Уолласу иск, и вопрос решался в суде.
Трое судей, заслушав исковое заявление, отказались выносить судебное решение по научному вопросу, который, по их мнению, не относится к сфере компетенции государственного права. Они только постановили, что пари не имело юридической силы контракта и что м-р Карпентер и м-р Хэмпден, которые не признали измерения м-ра Уолласа убедительными, должны получить свои деньги обратно.
Но это не умерило ярость Крпентера. По-прежнему не сомневаясь. Что Уоллас смошенничал при проведении эксперимента, Карпентер чем дальше, тем больше бесновался. Со временем он превратился в подозрительного параноика, не доверявшего ни одному эксперту, а особенно так называемым экспертам в геологии. Он начал вести "кампанию за справедливость" (как он ее понимал), которая приняла форму жестоких преследований Уолласа на протяжении целых шестнадцати лет. Она включала отправление писем гнусного характера жене и детям Уолласа, а также клеветнические уведомления всех, кто будет слушать Уолласа, что их будут считать соучастниками "мошенника".
В конце концов Уоллас потребовал защиты в суде. Карпентер сел на год в тюрьму. Едва выйдя на свободу, он возобновил свою клеветническую кампанию и вновь начал обливать грязью Уолласа. Свидетелями такого миссионерского фанатизма мы стали лишь через сто лет, когда Джеймс Ранди возглавил крестовый поход против Ури Геллера.
Не думаю, что такая обстановка способствовала утановлению душевного покоя Уолласа, хотя в это же время он, как и Дарвин, разрабатывал теорию эволюции в результате естественного отбора. В большинстве учебников заслуга создания этой теории приписывается Дарвину, а фамилия Уолласа в лучшем случае указывается в примечаниях. Если бы простых людей именовали королевскими титулами, то, мне кажется, во всех исторических книгах его с полным правом можно было бы называть Альфредом Невезучим.
Как бы там ни было, Уоллас, почти полностью разоренный судебными издержками и доведенный до нервного истощения, стал спиритуалистом. Карпентер эмигрировал в Америку, где продолжал проповедовать идеи Моисея. Специального Творения и теорию "плоскоблинной" Земли.
В 1901 году ортодоксальный ученый Олдхэм повторил "эксперименты на Канале Олд-Бедфорд". Он сообщил о результатах в статье для Британской ассоциации содействия прогрессу науки. Конечно, он измерил кривизну, как следовало ожидать от ортодоксального ученого.
В 1905 году леди Элизабет Блаунт, тогдашняя глава Зететического общества, финансировала дальнейшие эксперименты на канале Олд-Бедфорд и работу фотографа Клифтона, который должен был увековечить результаты экспериментов для потомков. Они не измерили ни малейшей кривизны, одну лишь линейную плоскостность. Ну не думали же вы на самом деле, что они измерят кривизну, а?
В разгар всего этого "олдбедфордского нашествия зла на страну чудес" наш старый приятель Кореш - тот самый, которому Богиня нашептала, что мы живем внутри полой Земли, а черные и белые в Америке должны стать плечом к плечу, как братья, чтобы изгнать из страны желтых китайских язычников именно тот Кореш, а не основатель культа в Уэйко, проводил свои собственноые эксперименты во Флориде.
Корешанин по фамилии Морроу изобрел устройство, которое якобы более точно измеряло кривизну, или отклонение от плоскостности, чем телескопы и камеры в экспериментах на мосту Олд-Бедфорд. Морроу и Кореш ставили свои эксперименты на побережье, на участке протяженностью в две мили. Более месяца они выполняли измерения, проверяя теорию плоской Земли (библейская теория), выпуклой Земли (глобулярная теория) и вогнутой Земли (корешанская теория).
Вы догадались. Они замерили вогнутость. Искривление Земли составляло чуть более десяти футов на две мили. Именно таким оно и должно быть, если мы живем внутри пузыря сплошной горной породы, имеющего диаметр 8000 миль.
Ни один из этих результатов ничуть меня не удивляет. Однажды я замерял ускорение свободного падения тела (мраморной вазы, если вам интересно), и оказалось, что оно составляет 20 метров в секунду за секунду, хотя в каждом учебнике по физике черным по белому сказано, что ускорение свободного падения равно 9,8 метров в секунду за секунду. Возможно, я стал свидетелем самой настоящей флуктуации в гравитационном поле Земли. А может быть, до меня еще не дошло, что мне давно пора купить новые очки. Или, что еще более вероятно, прибор. С которого была сброшена ваза, мог быть неисправен. Точно я не знаю, но склоняюсь к тому, что или прибор был неисправным, или мои глаза неправильно сняли показания времени по часам; весьма сомнительно, что мне привалила удача стать очевидцем внезапного всплеска антигравитационной волны.
Но с учетом всех описанных выше экспериментов, мне кажется, мы должны признать наличие постмодернизма или, по меньшей мере, некоторого "нейрологического релятивизма", о которых я пишу во всех моих книгах. Инструмент, который измеряет все другие измерения - нервная система человека - работает по своим собственным законам, один из которых гласит, что мы всегда видим те результаты, которые хотим увидеть, пока не и если не происходит событие настолько поразительное для мозга, что он способен реально переконструировать свой опыт ощущений.
Глава двадцать первая. Творчество, преступление и тестостерон
В которой мы вновь исследуем траекторию стремительного
продвижения на Запад, или быстрого прогресса, о котором
говорили в предыдущих томах
Я съел его печень с гарниром из фасоли, запивая добрым старым "Кьянти"
"Молчание ягнят"
Я все еще голоден
"Гражданин Кейн"
В "Путешествии в глубь Земли" и ряде других книг я рассказывал, что на протяжении последних пяти тысяч лет прослеживалась динамика неуклонного движения информации на запад. Мне бы хотелось вновь рассмотреть это явление, но на этот раз с нейрохимической точки зрения.
Конкретно говоря, я попытаюсь исполнить смертельный номер и посмотреть на химические различия между мужчинами и женщинами, не ограничиваясь параметрами, которые установлены феминистической догмой. Понятное дело, я жду разоблачений со стороны политически корректных. Это предсказуемая (потому что механическая) реакция меня не тревожит, особенно если принять во внимание мой почтенный возраст. С годами я привык к враждебной критике. Кроме того, я не в состоянии представить талантливого художника или ученого политически корректным, поскольку ПК, как любая догма, создает информационно обедненное окружение, а наука и искусство всегда стремятся к информационному обогащению.
