Даниель вздохнула.
— Спасибо за приглашение, но, честно говоря, я очень устала.
— Да, понимаю. — Мэтт покосился на ее живот.
Даниель покраснела, нервно сглотнула.
— Я знаю, что должна была обо всем сказать тебе, — тихо проговорила она.
— Ты ничего мне не должна, — ответил он, заводя двигатель и выезжая со стоянки.
— Мы же друзья. А я столько времени скрывала от тебя правду. — Даниель отвернулась к окну, чтобы Мэтт не заметил выступившие на ее глазах слезы.
— Вот именно потому, что мы друзья, ты мне ничего не должна, — мягко заметил он, бросив в ее сторону мимолетный взгляд. — Что случилось?
Он все-таки заметил ее слезы.
— Ничего. — Поняв, что скрыть настроение не удалось, Даниель открыла сумочку и, достав оттуда салфетку, промокнула глаза.
— Мне кажется или у тебя не все так хорошо, как ты пыталась показать мне вначале? — спросил он.
Даниель всхлипнула. Но тут же постаралась взять себя в руки.
— А что может быть хорошего, Мэтт? — грустно сказала она. — Я собираюсь рожать и одна воспитывать ребенка. Что в этом может быть хорошего?
— Прости, я не знал всех обстоятельств, — произнес он. — Честно говоря, увидев тебя сегодня в таком положении, я подумал, что ты с кем-то живешь. Я же помню твое отношение к браку, к детям. Мы не раз это обсуждали.
— Это было так давно, — с ностальгией в голосе отозвалась Даниель. — Многое изменилось с тех пор. Но я рада тому, что у меня будет ребенок. Просто… просто… — Ей хотелось сказать, что сейчас, встретившись с ним, она поняла, насколько он ей дорог, и еще более отчетливо осознала, что теперь им никогда не быть вместе. Но она не смогла произнести это вслух. Поэтому замолчала, оборвав фразу.
— Что «просто»? — Мэтт мельком взглянул на нее, вновь устремляя взгляд на дорогу.
— Да ничего. — Даниель отвернулась, не желая продолжать эту щекотливую тему.
— Приехали, — произнес Мэтт, останавливая машину.
Даниель вздохнула. Она видела, как дернулась штора на первом этаже. Значит, сейчас дверь откроется и покажется мама.
Все так предсказуемо.
Только одного нельзя было предугадать: как родители отнесутся к тому, что скоро у них появится внучка.
— Пойдем сдаваться, — усмехнувшись, Мэтт ободряюще взял Даниель за руку.
И тысячи искр пронзили ее ладонь, разносясь по всему телу. Она изумленно посмотрела на него. Не может быть! Не может быть, чтобы даже сейчас она так реагировала на его прикосновения!
Их взгляды встретились.
Множество эмоций промелькнули в них, пересекаясь друг с другом.
Мэтт вздрогнул, выпустил ее руку и отвел взгляд.
— Пойду достану вещи из багажника, — буркнул он, выбираясь из автомобиля.
Даниель проследила за ним глазами. Затем вздохнула и открыла дверцу.
Все правильно. Между ними ничего не может быть. И все, только что произошедшее, всего лишь плод ее воображения.
Навстречу уже спешила мать.
— Здравствуй, милая! Папа скоро приедет! Мы так соску…
Даниель выпрямилась, поворачиваясь к Глэдис.
— Привет, мам! — произнесла она, видя, как глаза матери расширяются от удивления. — Прости, что ничего не сказала.
Глэдис несколько минут открывала и закрывала рот. Потом сделала глубокий вдох, выдох. Перевела взгляд на Мэтта, замершего с чемоданами в руках.
— Пойдемте пить чай, — наконец произнесла она. — Я испекла пирог. — Она первая развернулась и направилась к двери.
Даниель и Мэтт последовали за ней.
— Все будет нормально, — едва слышно прошептал Мэтт.
— Только на это и надеюсь, — так же тихо ответила ему Даниель. Но она уже немного успокоилась.
Глэдис отреагировала вполне достойно. А значит, не все так плохо.
Мэтт, понимая, что Глэдис и Даниель надо о многом поговорить, решил не оставаться на чай и уехал, договорившись созвониться с Даниель вечером.
Мать и дочь остались одни.
— Ну, ты не хочешь мне ничего рассказать? — Глэдис внимательно посмотрела на Даниель.
Та вздохнула.
— И очень многое, мама, — тихо ответила она.
— Что ж, — задумчиво произнесла Глэдис. — Радует одно, что ты хотя бы приехала.
Даниель печально улыбнулась.
— Я бы обязательно приехала, правда. — Она протянула руку и погладила мамину ладонь.
Глэдис вздохнула.
— Это хорошо, — сказала она, поднимаясь. — Ладно, давай пить чай. Пирог должен был получиться очень вкусным.
— В этом я даже не сомневаюсь, — улыбнулась Даниель, чувствуя, как напряженность исчезла.
Спустя несколько дней они с Мэттом сидели в уютном кафе.
Даниель ковыряла ложкой третью порцию мороженого.
— Не лопнешь? — с улыбкой поинтересовался он.
— Я же не виновата, что оно такое вкусное.
Их глаза встретились, и вновь теплые солнечные лучи соединили их.
Даниель забыла обо всем на свете. Она тонула в глазах Мэтта, этих голубых озерах, затягивающих ее словно омуты.
Нет, так нельзя! Они же просто друзья!
Она тряхнула головой, отгоняя наваждение.
— Все забываю спросить, как твой отец отреагировал на ближайшее прибавление в семье? — спросил Мэтт.
— Пережил стойко, — усмехнулась Даниель. — Даже предложил мне переехать сюда. Так как здесь они с мамой помогут мне с ребенком.
— А это здравая мысль, — заметил Мэтт. — И тебе не придется тратиться на няню.
— Не знаю. — Даниель пожала плечами. — Я многого добилась там. После родов мне предлагают возглавить отдел. Это солидная прибавка к зарплате. Но, конечно, здесь, рядом с бабушкой и дедушкой, моей девочке наверняка будет лучше.
— Подумай об этом, — кивнул Мэтт. — К тому же здесь есть верный друг, который всегда придет на выручку.
Даниель бросила на него быстрый взгляд.
— Этого я и опасаюсь больше всего, — очень тихо прошептала она.
Но он услышал.
— Почему? — В его глазах застыл вопрос.
Даниель вздрогнула.
Что же это у нее за жизнь? Все идет спокойно. А потом вдруг резко, одно за другим, происходят события, которые все меняют.
— Я не хочу об этом говорить! — Даниель отодвинула чашечку и поднялась. — Отвези меня домой.
Мэтт попросил счет.
— И все-таки… — Он обернулся к ней, когда машина остановилась возле ее дома. — Очень хотелось бы узнать, что означали твои последние слова в кафе?
Даниель посмотрела на него.
— Ты действительно хочешь это услышать? — с горечью в голосе поинтересовалась она.
Он молчал. Но ответ читался в его глазах. Она вздохнула.
— Я люблю тебя, Мэтт, — глухо произнесла она. — И не хотела, а полюбила. Уже давно. А поняла только после того поцелуя в аэропорту. Я пыталась заставить себя не думать о тебе, не думать, с кем ты. Но все тщетно. Я старалась избавиться от мыслей о тебе, погрузившись в новые отношения. Но у меня ничего не вышло. Наверное, я просто не умею бороться со своими чувствами. — Она немного помолчала. — Я не знаю, зачем рассказываю тебе об этом сейчас. Теперь между нами пролегла такая пропасть, которую нам не преодолеть. Я беременна. Беременна от другого. И это моя жизнь. Жизнь, которую я выбрала для себя. Но… — она старалась дышать ровно, чтобы в полумраке салона он не догадался, что она плачет, — я никак не могу заставить себя разлюбить тебя. Это какой-то рок. Какое-то наказание мне, сама не знаю за что. — Она горько усмехнулась. — Вот, теперь ты все знаешь. Хотя даже не представляю, что ты будешь делать со всем этим знанием. — Она немного помолчала. — Но я пойму, если ты больше никогда не постучишь в мою дверь и никогда мне не позвонишь. — Вздохнув, она открыла дверцу и выбралась из машины, потом наклонилась, заглядывая в салон. — Спасибо за приятный вечер, Мэтт. И с наступающим Рождеством.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
