Марими объяснила: топаа верили, что пойманное животное само покорялось охотнику, если люди относились к нему с должным уважением.
Их картографическое путешествие было недолгим, потому что Марими не хотела уходить далеко от племени, а Годфредо от берега океана. Когда они вернулись и карта была готова, Годфредо со всем усердием принялся записывать свою историю, которая, как он предвидел, по его возвращении будет иметь огромный успех в Испании и Европе. Наверху пергамента он написал: «Здесь начинается летопись и история моего жития среди дикарей-индейцев Калифорнии». И он взялся за перо и чернила со всей серьезностью человека, настолько преданного своему делу, что в его голове не осталось места для других мыслей. Годфредо делал это в надежде уберечь себя от судьбы худшей, чем оказаться в открытом море на доске: он начинал испытывать страсть к девушке, принявшей обет целомудрия.
Ему хотелось начать с науки, но поскольку науки как таковой здесь не существовало, он выбрал вместо нее медицину. Годфредо записывал те ритуалы и целебные процедуры, на которых Марими разрешала ему присутствовать. Если у детей прорезались зубы, она брала лепестки дикой розы, высушивала их, потом варила и затем прикладывала лепестки к деснам малышей. Для лечения желтухи, пока желудевый суп еще кипел, Марими расчесывала над ним свои волосы, скидывая в него вшей. Годфредо был впечатлен: подобный способ часто применялся в Испании, где все знали, что вода со вшами — лучшее лекарство от заболеваний печени.
Однако он наблюдал и за процедурами, которые были ему не вполне понятны и уж вовсе не носили научного характера: когда травы и лекарства не помогали, в дело вступала магия. Годфредо знал, что это не «сила» орлиного пера, клыков койота или кожи гремучей змеи оказывала исцеляющее воздействие, а скорее совместная сила веры больного в целительницу и целительницы в саму себя. Оба верили, что она может вылечить его, и каким-то образом собственная сила воли пациента воздействовала на процесс лечения. Годфредо почти восхищался этим методом. Вот если бы подобная вера появилась в Европе, где большинство докторов — шарлатаны! И если пациент не справлялся, то выздороветь помогала сила воли всего клана. Годфредо сам стал свидетелем такому чуду, когда однажды на берег принесли раненого охотника на тюленей. Мужчина напоролся на копье, и теперь его рана гноилась, из-за чего он весь горел. Марими в соответствии с ритуалом развела костер рядом с телом умиравшего человека. Тем временем первая семья раненого окружила его плотным кольцом, а за их спинами встала вторая семья, состоявшая из кузенов, дядек и теток. Марими потрясла погремушками на четыре стороны света, взывая к их силе. Подняв голову, она пела луне. Она посыпала тело мужчины истолченными водорослями и тюленьим жиром нарисовала загадочные символы на его горевшей коже. Потом достала камень, на котором были вырезаны изображения многоножек. Она показала его луне, четырем ветрам и затем бросила кусок смолы на камень, закрыв рисунок, «убив» многоножек, считавшихся символами смерти. И сразу же мужчина стал легче дышать, жар отступил, а после песен, пропетых его семьей, он открыл глаза и попросил воды.
Годфредо утверждал, что это была магия, тогда как Марими сказала, что это просто помощь духов. А то, что Марими считала магией, Годфредо называл наукой. Когда ему все-таки удалось убедить ее надеть очки, она воскликнула, что благодаря их магии по-новому увидела мир вокруг себя. Он попробовал растолковать ей, что такое стекло и линзы, но Марими не стала слушать. Особенно после того как он показал ей, что с помощью очков умеет добывать огонь, просто подержав их на солнце и не пользуясь палочкой, которой топаа обычно терли о кусок дерева.
Он записывал их религиозные обряды. Во время зимнего солнцестояния топаа собирались в священном каньоне, где все племя ждало появления Марими из пещеры. Когда она выходила, то три раза стучала по изображению солнца на своем посохе, поднимала его к небу и «перетягивала» светило обратно на север, возвещая конец зимы и начало возврата солнца. Все радовались, и Годфредо переносил это на пергамент.
Годфредо записывал приметы их обихода. Увидев, что Марими готовит желудевую кашу в корзине, бросая в водянистую массу горячие камни и энергично помешивая, чтобы корзина не загорелась, Годфредо спросил:
— Почему ты не варишь в горшке?
Она посмотрела на него с недоумением, и он осознал, что не видел в деревне ни одного гончарного изделия. Кроме нескольких керамических предметов, по словам Марими выменянных на смолу у жителей островов, сами топаа ничего не лепили из глины. Они готовили пищу, хранили семена и носили воду только в корзинах.
Дон Годфредо отметил в своей летописи, что у пожилых топаа зубы сточены до десен — они не ломались или выпадали, а именно стачивались. Он нашел ответ на эту загадку после своей первой трапезы в их кругу: в желудевой каше скрипел песок и каменная пыль, попавшие в толченые семена, а на корни и луковицы, которые шли в пищу в сыром виде, налипла грязь.
Дон Годфредо записал, что нигде не было полей зерновых, а только небольшие делянки с табаком, единственным растением, которое топаа выращивали самостоятельно. Табак собирали, высушивали на раскаленных камнях и толкли в мелких ступках, чтобы затем набить им курительные трубки.
Но в основном его летопись была посвящена Марими, которая все больше западала ему в сердце. Он наблюдал за ней, когда она выполняла обязанности шаманки, общалась с соплеменниками, смеялась, размышляла, и отмечал ее странное поведение, когда каждый месяц она на пять дней скрывалась в небольшой хижине на краю деревни, где жила в уединении, ни с кем не разговаривая, не встречаясь, лишь получая еду и воду от женщин из своей семьи. Годфредо узнал, что это обычай всех девушек и женщин племени — ежемесячное течение жидкостей содержало огромную силу луны, которую необходимо было сдерживать. Если женщина в этот период заговаривала с другими членами племени, прикасалась к их еде или пересекала их тень, то она могла навлечь на них болезнь и смерть. Считалось, что в это время женщины тоже подвержены заболеваниям, поэтому им запрещалось мыть волосы, есть мясо, работать и спать с мужьями.
В конце концов настал день, когда Годфредо более не мог скрывать вопрос, горевший в его сердце. Он спросил у Марими, что произойдет, если она проведет ночь с мужчиной.
— Тогда я заболею и умру, а со мной и все племя.
— А что будет с мужчиной?
— Племя предаст его смерти.
Он проснулся от шума и запаха дыма.
Выйдя наружу, он увидел, что в поселении кипит работа, люди раскладывают рыбу по корзинам и связывают в охапки шкуры выдр. Еще они поджигали свои хижины. Марими сказала, что пришло время ежегодного путешествия в долину для торговли с другими племенами, поэтому они сжигают жилища, чтобы по возвращении на свежей земле построить новые.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
