Котляр предложил в порядке обмена опытом подготовить указания начальникам инженерных войск фронтов по затронутым в моем докладе вопросам. Этим я сразу и занялся, но прежде ознакомился с последними руководящими директивами Ставки и Генштаба, чтобы учесть их в работе. Одновременно пришлось решать множество вопросов и по линии нашего штаба.
Но не прошло и недели, как последовал звонок из Ставки.
— Как вы смотрите, — сказали мне, — если вам предложат занять должность заместителя командующего войсками и начальника инженерных войск Западного фронта?
Я не ожидал подобного предложения.
Взвесив все «за» и «против», пришел к выводу: от штабных дел я основательно отстал в связи с постоянными командировками на фронт. А дела фронтовые как-то стали ближе, и, откровенно говоря, считал я их более важными. К тому же Западный фронт — один из ответственнейших фронтов. Назначение почетное.
Подумав так, дал свое согласие на предложенную должность.
— Хорошо, — сказали мне, — завтра утром вы получите выписку из постановления ГКО о назначении.
Какое-то время сидел я в раздумье, осмысливая происшедшее. Решил, в конце концов, что поступил правильно. [85]
И мысленно уже перенесся на Западный фронт, представил себя в роли начальника, Видимо, человек так устроен, что его всегда интересует больше то, что будет впереди, в ближайшем будущем, а не то, что есть сейчас.
В тот же день мне стало известно о предстоящей реорганизации Управления начальника инженерных войск Красной Армии. Начальником инженерных войск Красной Армии и одновременно заместителем Наркома обороны назначался генерал-майор М. П. Воробьев. На его место начальником инженерных войск Западного фронта шел я. Генерал Котляр ложился в госпиталь: у него резко обострилась каменно-почечная болезнь. После выздоровления он был назначен на один из фронтов южного направления. Начальником Главного военно-инженерного управления назначался генерал-майор А. Я. Калягин, бывший начинж Брянского фронта. Генерал-майор И. А. Петров убыл на должность начальника инженерных войск одного из фронтов. Начальником штаба инженерных войск Красной Армии стал генерал-майор К. С. Назаров.
Вечером того же дня я начал готовиться к отъезду на фронт.
14 апреля, получив постановление ГКО о новом назначении, я без промедлений отправился в штаб Западного фронта, который со времени битвы за Москву все еще оставался на старом месте, в районе Перхушково. Ехали на машине. Наш путь лежал по знакомым местам Подмосковья. Буквально на каждом шагу встречались всевозможные инженерные препятствия: металлические ежи, бетонные тетраэдры, завалы, противотанковые рвы и отдельные окопы, через которые по ширине шоссе были проделаны проходы и переходы. В придорожной полосе вкопаны в землю железобетонные колпаки для станковых пулеметов. Все виденное поражало своими масштабами. Поистине, какие титанические усилия потребовались, чтобы в исключительно сжатые сроки произвести инженерное оборудование подмосковных оборонительных рубежей! Сколько умения, организованности и сил нужно было, чтобы массированно и быстро применять такое количество самых разнообразных заграждений и препятствий. Тысячи москвичей и жителей Подмосковья самоотверженно трудились над выполнением весьма тяжелых, непривычных, очень важных для государства работ. За этими сооружениями я мысленно представлял нашу пехоту, артиллеристов, танкистов и саперов, которые общими героическими усилиями сдержали бешеный натиск гитлеровских полчищ, а затем отбросили их от Москвы. [86]
В период оборонительных боев за столицу я со своим шофером Жоржем Иочем, так его звали, изъездил все Подмосковье, и теперь мы вместе следовали по этим же местам на фронт. Я был доволен, что он остался у меня шофером. Ростом Иоч невелик, ниже среднего. Но, как говорится, мал золотник, да дорог. Водитель исключительно надежный, в самых трудных ситуациях не терялся. И собеседник был хороший, не лишенный чувства юмора.
После непродолжительного пути мы въехали в небольшой живописный дачный поселок, опоясанный лесным массивом. Здесь находился штаб инженерных войск Западного фронта, куда я и держал путь. Меня встретил полковник П. В. Афанасьев, начальник этого штаба. Он представил находящегося здесь же замполита начальника инженерных войск фронта полкового комиссара Ивана Васильевича Журавлева.
Обменялись рукопожатиями, я сообщил им о цели приезда, но они уже знали о моем назначении.
После короткого знакомства с командирами штаба инженерных войск отправился представиться командующему Западным фронтом. Его штаб находился километрах в 15 отсюда и располагался в небольшом поселке, в густом сосновом бору, который наилучшим образом обеспечивал маскировку от авиации врага. Открытые места и отдельные постройки были тщательно замаскированы большими натянутыми горизонтальными масками.
В штабе Западного фронта хорошо помнился печальный случай, который произошел в 1941 году в боях под Смоленском. Там штаб фронта, находясь в Касне, пренебрег маскировкой и был обнаружен немецкой воздушной разведкой. В результате подвергся жестокой бомбардировке фашистской авиации и понес тяжелые потери. В Перхушкове он располагался уже более полугода, но ни разу вражеские самолеты не бомбили его, даже тогда, когда фашисты были совсем рядом.
Вначале зашел к начальнику штаба фронта генерал-лейтенанту В. Д. Соколовскому. У него был его заместитель генерал-майор А. П. Покровский.
— Ну вот, опять будем вместе работать, — протягивая мне руку, сказал Соколовский.
— Я рад, что судьба снова свела нас.
Василий Данилович поинтересовался нашей поездкой в Крым. Как можно короче, чтобы не занимать время, я рассказал о самом существенном. Соколовский посмотрел на часы и сказал: [87]
— Сейчас самый подходящий момент пойти к командующему представиться.
В приемной я сообщил адъютанту о цели моего прихода. Он тотчас доложил командующему и, приоткрыв дверь его кабинета, жестом пригласил меня пройти туда.
Г. К. Жуков был один, сидел за столом, погрузившись в чтение. С минуту он не поднимал головы, видимо, изучал какой-то важный документ. Я окинул взглядом его кабинет. Хороший письменный стол, украшенный красивой настольной лампой, рядом с ним, слева, небольшой столик с целой батареей разных по расцветке и назначению телефонов. К письменному столу вплотную примыкал второй длинный стол, за которым проводились служебные совещания и заседания. Вокруг него стояли мягкие кресла. Чуть поодаль сейф для бумаг. На стене висела большая оперативная карта, затянутая матерчатой шторой защитного цвета. Окна прикрывали плотные, тяжелые светомаскировочные шторы. На полу лежал ковер. Все было довольно просто и в то же время уютно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
