— О нет… — воскликнула Хоуп, ужаснувшись первым же строкам статьи.
«Почему ты не позволяешь моему внуку поступить так, как подобает поступить на его месте каждому честному человеку?» — прямо спросил в тот вечер в ресторане Костас. И вот теперь та же самая фраза, подслушанная кем-то, — слово в слово — красовалась на газетной странице, набранная типографским шрифтом. Заголовок гласил: «Торговка сумками отвергает наследника рода Николаидисов». В статье фигурировал длинный перечень представительниц прекрасного пола, с которыми Андреас хоть раз встречался. Автор довольно прозрачно намекал, что ни одна здравомыслящая женщина не станет связывать судьбу с неисправимым Казановой.
— Костас будет в восторге. Он всегда радуется, видя свое имя в газетах, — шутливым тоном прокомментировал Андреас;
— Тебя очень рассердило, что всему свету стало известно о твоем предложении и моем отказе?
— Ты, наверное, шутишь, — весело рассмеялся он.
Хоуп недоуменно подняла брови. Андреас неминуемо должен был прийти в ярость, узнав, что случайно брошенная дедом фраза сделалась достоянием общественности.
— Ты действительно нисколько не сердишься?
— Нисколько, — решительно уверил он ее. — Остальные мои родственники, с которыми ты познакомишься в этот уикенд, подтвердят добродетельность моей натуры. Я ведь самый настоящий пай-мальчик. Я пытался надеть тебе на палец обручальное кольцо, а ты…
— А я оказалась чудовищем, не оценившим твоего поступка! — докончила фразу Хоуп, ужаснувшись при мысли о предстоящей встрече.
— Не говори глупостей. Мои двоюродные бабушки будут безостановочно рассказывать обо мне. Ты проведешь выходные, слушая их истории, в которых я предстану Мистером Совершенство — умным, добрым, внимательным к старикам, любящим животных и обожающим детей. Уверен, что никто не упомянет о моем покойном отце и его трех разводах из опасения омрачить радужную картину.
Хоуп невольно рассмеялась. Ее напряжение мгновенно улетучилось. Последние шесть недель, наполненные хлопотами, были самыми счастливыми в ее жизни. Они с Андреасом ухитрились переехать в Найтмер за рекордно короткий срок. Он торопил рабочих, вел нескончаемые телефонные переговоры, встречался с дизайнерами, горя желанием как можно скорее превратить пустующий дом в уютное жилище. Он нанял целую гвардию прислуги, и Хоуп, полностью освобожденная от какой-либо домашней работы, проводила целые дни, готовя новые модели сумочек для показа Леонии Варгас.
Предстоящее рождение ребенка поглощало все мысли Хоуп, но иногда беспокойство все же закрадывалось ей в душу. Правильно ли поступила она, отвергнув предложение Андреаса? Он больше ни разу не возвращался к этой теме, следовательно, его вполне устраивало существующее положение вещей.
Его теперешнее отношение к Хоуп без преувеличения можно было назвать образцово-идеальным. Андреас проводил на работе гораздо меньше времени и свел к минимуму свои зарубежные поездки. Он всякий раз сопровождал ее на осмотр к врачу, внимательно прочел книгу, посвященную беременности и родам, в результате чего любое незначительное недомогание Хоуп вызывало у него тревогу. Так, например, когда она пожаловалась на судорогу в ноге, Андреас отменил важную встречу и просидел у ее постели всю ночь. Он необыкновенно приветливо вел себя с Ванессой, часто навещавшей подругу, и даже молча терпел регулярные звонки Бена, на несколько недель отправившегося в турне по Европе.
Андреас был предельно добр, внимателен, терпелив и заботлив. Он вполне мог претендовать на возведение в ранг святого, если бы не одно «но» — он никогда не заговаривал о любви. Хоуп с грустью сознавала, что ей так и не дано пробудить в его душе это чувство. Но, поскольку рядом не было другой женщины, способной покорить сердце Андреаса, Хоуп чувствовала себя спокойно и уверенно. Она любила его, жила с ним под одной крышей и вскоре должна была стать матерью его ребенка. Чего еще желать?
Андреас связывал свое чрезмерное беспокойство о Хоуп с ее беременностью. Она и будущий ребенок заняли самое важное место в его жизни. Разлучаясь с Хоуп всего на несколько часов, он с трудом заставлял себя сосредоточиться на решении деловых вопросов. Огромной ошибкой оказалось изучение книги о беременности и родах. Андреас не спал пару ночей, терзаясь разнообразными страхами, однако героически не подавал виду. Он потихоньку выкинул книгу, стремясь оградить от возможных тревог мать своего ребенка.
— Хоуп?.. — тихо позвал Андреас.
Он осторожно повернул женщину лицом к себе. Она уже почти заснула. Прислушавшись к ровному, мерному дыханию Хоуп, Андреас аккуратно опустил ее на кровать, подложив под светловолосую голову подушки. Ему пора было отправляться в офис.
Пробудившись через некоторое время, Хоуп поняла, что пропустила отъезд Андреаса. Вещи ее остались в чемодане со вчерашнего дня. Подумав, она выбрала сиреневую тунику и легкие укороченные брюки. Андреас позвонил час спустя.
— Я хотел убедиться, что ты съела ланч, как положено, — обеспокоенно произнес он.
— Не волнуйся из-за пустяков… — Хоуп подошла к окну комнаты, оборудованной под дизайнерскую студию. В эту минуту белый «порше» проехал по подъездной дороге и затормозил у входа. За рулем его сидел молодой человек с растрепанными светлыми волосами. Хоуп узнала водителя с первого взгляда. — О боже, здесь Бен… Прости, мне нужно идти! — воскликнула она.
В лондонском офисе Андреас, сидя за рабочим столом, молча созерцал зажатый в руке телефон. Хоуп так обрадовалась приезду Кэмпбелла, что поспешила оборвать разговор. Он тщетно пытался возобновить изучение лежащего на столе отчета. Кэмпбелл покидал Англию на несколько недель. По мнению Хоуп, Бен просто наслаждался путешествием, однако Андреас подозревал, что истинная причина поездки — попытка смириться с потерей возлюбленной. И вот Кэмпбелл возвращается — и каков его первый поступок? Он желает встретиться с Хоуп, причем среди дня, зная, что в это время непременно застанет ее дома одну.
Андреас сделал несколько медленных вдохов и выдохов, но ярость его нисколько не улеглась. Он поднялся, резко отодвинув стул. Что предпринять? Незамедлительно отправляться домой. Андреас отдал соответствующие распоряжения пилоту, опасаясь показаться смешным и рассеянным — ведь он совсем недавно прилетел из Найтмера. Хоуп решит, что я не доверяю ей, думал Андреас, нервно ероша рукой свои темные волосы. Он доверял ей, доверял целиком и полностью, однако в отношении Бена Кэмпбелла все обстояло по-иному.
Кэмпбелл вполне мог попытаться вновь соблазнить Хоуп. Если он осмелится прикоснуться к ней хоть пальцем, то будет раскаиваться в своем поступке до конца дней.
