«Кто тебя тянул за язык?» – мысленно отругала себя Грейс. От непринужденности их беседы не осталось и следа.
Макс откашлялся, затем потянулся к своей книжке.
– Извините, мне пора, – скороговоркой произнес он, вставая. – Был рад с вами поболтать. Спасибо за маффин.
Грейс невольно улыбнулась его вежливости, хотя ее душила досада.
– И вам спасибо за компанию.
Эту порывистость Грейс видела в нем впервые. Он явно нервничал. Пожалуй, веди он себя так постоянно, ее бы это не удивило. Наоборот, ее удивляло его странное спокойствие. И вдруг что-то изменилось.
Макс поспешно вышел из кафе. Его сильные плечи были напряжены. Он быстро шел через улицу к своему грузовичку. Несколько раз Макс провел рукой по волосам, потом забрался в кабину и тронулся с места.
* * *
Где-то через семь часов, когда Грейс уже стояла за стойкой, в бар вошел Макс вместе с двумя парнями. Она их узнала: эти люди работали в бригаде Винса. Парни сразу же отправились к бильярду, а Макс подошел к стойке и уселся на табурет.
Судя по всему, тяжелое настроение сопровождало Макса весь день. Только теперь оно перешло в более опасную стадию кажущегося спокойствия. Макс словно искал повода с кем-нибудь сцепиться.
– Вам апельсиновый сок? – спросила Грейс, стараясь не замечать мрачного выражения на его лице.
– Нет, порцию «Джека». – Он выложил на стойку двадцатидолларовую бумажку.
Максу понадобился бурбон? Это было чем-то новым и пугающим. Грейс не знала, от какого пристрастия он избавлялся в реабилитационном центре. Возможно, от алкоголизма. В таком случае порция виски по своим последствиям могла равняться прыжку с бешено несущегося поезда. Грейс не хотелось собственными руками толкать Макса в пропасть. Она быстро обвела глазами бар. Как назло, Винса среди посетителей не было. Не было и Холли, которая ушла по своим делам и вернется часа через два, не раньше. Не считая тех парней из бригады и двух небольших групп завсегдатаев, в баре было пусто.
– Вы уверены, что это… правильный выбор? – отважилась спросить Грейс.
Макс сощурился:
– Уверен. А в чем дело?
Грейс закусила верхнюю губу.
– Я просто… Скажите, а вам обязательно нужно выпить? – «Воспитательница нашлась!» – мысленно отругала себя Грейс. – Вы ведь… вы всегда пили сок.
Кажется, Макс понял ее опасения. Из его груди вырвался невеселый смех. Он смотрел на Грейс исподлобья, совсем не так, как в кафе.
– Успокойтесь, Грейс, – бросил он. – Я не алкоголик. Я долбаный наркоман.
– А-а, – выдохнула Грейс.
Выслушав это признание, она как будто проглотила опасную бритву.
Грейс очень хорошо знала, насколько пагубны наркотики. Знала она и то, что Максу ни в коем случае нельзя пить. Замена одного порочного пристрастия другим… об этом она знала более чем достаточно.
Макс махнул рукой в сторону батареи бутылок за спиной Грейс, сопроводив свой жест язвительной усмешкой:
– Если только в ваш бурбон не подмешаны наркотики… пожалуй, меня бы сейчас это очень даже устроило… словом, если вас не затруднит, налейте мне порцию.
В его словах не было ничего угрожающего. Угрозу Грейс почувствовала в интонации его голоса. У нее похолодела спина. В конце концов, кто ей этот Макс? Они ведь даже не друзья, пусть ей и хотелось подружиться с ним. Хуже было другое: Макса словно подменили. Сейчас перед ней сидел совершенно незнакомый человек. Резкий, непредсказуемый. Грейс давно не было так страшно. Без единого слова она налила порцию бурбона и поставила перед Максом. Он взял стакан, зажал в руке и посмотрел на свой заказ так, словно это была граната с выдернутой чекой.
Потянулись минуты. Макс по-прежнему только смотрел на стакан с коричневой жидкостью. Его губы двигались. Слов было не разобрать. Наконец, громко выругавшись, Макс залпом опрокинул в себя бурбон. Скрипнул зубами, выругался еще раз, закашлялся, а потом с видом победителя шумно поставил пустой стакан на стойку.
– Еще порцию, – приказал он.
У Грейс сжалось сердце. Макс об этом не знал. Он сражался со своими внутренними демонами.
– Макс, дорогой, ну зачем вам…
– Вы что, оглохли? – сердито спросил он. – Вы здесь не для красоты стоите. Делайте вашу работу. Я решаю, что́ мне пить и сколько. Понятно? Друзья и душеспасительные беседы мне не нужны. Я хочу упиться вдрызг, только и всего.
Задетая его грубостью, Грейс отступила. Она послушно наливала ему порции, которые Макс выпивал залпом.
Каждый раз повторялся один и тот же ритуал. Макс сидел, зажав стакан между ладоней. Потом, словно внутри щелкала пружина, вливал в себя очередную порцию. Снова и снова. Грейс едва не ревела от собственного бессилия и воспоминаний, которые пробуждало в ней поведение Макса. Ее надежда на парней из бригады быстро угасла. Те не пытались остановить Макса. Наоборот, заказав несколько порций горячительного, они подозвали к себе трех вертлявых девиц. Сколько Грейс помнила, Макс никогда не обращал внимания на подобных особ. Однако сегодня он разглядывал девиц, как похотливый изголодавшийся самец. Грейс от этого зрелища мутило.
Может, помощник шерифа Йейтс не напрасно предостерегал ее об опасном незнакомце по имени Макс?
Неужели человек, которого она сейчас видела, – это и был настоящий Макс О’Хейр?
Она не знала.
Через несколько часов Макс вывалился из бара в сопровождении пучеглазой податливой блондинки: он обнимал ее за плечи, а ее руки беззастенчиво оглаживали ему зад. Грейс поняла: робкая, маленькая надежда, взлелеянная ею, надежда, которую она так долго хотела разделить с кем-то чутким и понимающим… разлетелась на тысячи осколков.
Глава 13
В дверь его номера отчаянно барабанили.
Неужели трудно догадаться, что эти удары отдаются ему в голову? Как по черепу дубасят. С неимоверным трудом, будто чугунную гирю, Макс оторвал голову от подушки. Сквозь незашторенное окно светило яркое солнце.
– Макс, открой дверь!
Сукин ты сын!
Он узнал голос. Тейт. Голос его попечителя был жестким и сердитым.
– Макс, я не посмотрю на свою хромоту и вышибу дверь. Не забывай, я служил в Военно-морском флоте Соединенных Штатов. Поднимайся! Мне наплевать, одетый ты там или голый. Так будет даже легче яйца тебе оторвать. – Тейт снова забарабанил по двери. – Макс, открывай! Я знаю, что ты там.
Макс сел на постели. Окружающий мир качался, словно это была не постель, а вагончик «американских горок». Желудок сразу же принялся выражать бурный протест по поводу вчерашних издевательств. Макс встал на нетвердые ноги, кое-как натянул джинсы и пошел открывать, пнув по дороге коробку из-под пиццы и пустую бутылку «Джека».
– Сейчас открою!
