Читаем без скачивания Журнал «Если» 2010 №12 - Журнал «Если»

Он осмотрелся, как будто искал вдохновение в стандартном жилом помещении, переделанном в операционную.

— Назад — это направление, которое я не могу выбрать.

— Я тоже, — сказала я, думая о своем только что обретенном возрасте. — Но для меня отправиться во внутреннюю систему — не путь назад.

Конечно, меня сделали на Земле, но тогда я еще не была собой. И еще там были секреты, такие же глубокие, как и те, что мы с Флойдом таили друг от друга. Мое происхождение. Слухи о том, что есть еще такие же, как я. Планета в центре всего, откуда прилетели все, кого я знаю. Может быть, это тоже пламя. Не типа «искра и лес», а типа «мотылек и свеча». Я этого не узнаю, пока не прилечу.

— Береги себя.

— Ты тоже.

— Мне будет тебя не хватать.

— Даже того, что тебе не нравилось?

Он что-то пробормотал, но его язык уже заплетался от анестезии, и слов я не разобрала.

Катапульта сделала свое дело, и скиммер упал на направляющий желоб. Наступило долгое молчание, а затем, как раз перед тем, как скользнуть в пасть электромагнитной пушки, я услышала по радио голос Флойда:

— Приятного путешествия.

Потом мои датчики зафиксировали рывок, и я отправилась в путь.

Перевел с английского Андрей НОВИКОВ

© Richard A. Lovett. Neptune's Treasure. 2010. Печатается с разрешения автора.

Повесть впервые опубликована в журнале «Analog» в 2010 году.

АНДРЕЙ БУТОРИН

ОБЩАЯ КРОВЬ

Даже сейчас, по прошествии пяти без малого лет, эта история вспоминается с непременными мурашками на коже и пресловутым «шевелением волос». Стоит ли говорить о том, что творилось в нашем неведомом богу форте на забытой им же планетке тогда, летом две тысячи двести тридцатого! Впрочем, я думаю, стоит. Хотя бы потому, что истинной причины произошедшего тогда так и не нашли.

В форте Амалия, названном так в честь жены основателя, проживало около двух тысяч человек. Больше половины из них составляли супружеские пары. Это и понятно: пристали сюда надолго, как правило навсегда, так что обзавестись семьей было вполне логично. Впрочем, многие колонисты прибывали сюда уже женатыми, зачастую вместе с детьми. Да и здесь дети рождались. Так что у нас уже тогда были и детский сад, и школа.

Но люди не только рождались — умирали. Не от старости, конечно, стариков у нас и теперь-то почти нет, все-таки колонизация планет — дело молодых. Но оно, это дело, во все времена было сопряжено с риском. Без несчастных случаев не обходилось. Поэтому иногда дети становились сиротами и попадали в детский дом, который нам пришлось открыть. Правда, там жили не больше десяти ребятишек. В том числе и эти две девочки. Как их звали?.. Одну точно Альбина, а вторую как-то похоже — то ли Алина, то ли Алла… Они и внешне казались почти на одно лицо, хотя Альбина была года на два старше сестры. Да-да, они были родными сестрами. Внучками основателя форта Назара Макарова. Собственно, он только открыл само месторождение, оставил маяки и вехи, а форт основали уже позднее геологи-разработчики, но тем не менее… Не будь Макарова, не было бы форта. Впрочем, не он, так кто-нибудь другой открыл бы. А может, и нет. Не в том суть этой истории.

Суть же в том, что случилось с девочками, сестренками Альбиной и… пусть будет Аллой, точно не вспомнить. Впрочем, еще раньше несчастье постигло их родителей, пилотов Макаровых. Самое обидное, что девочки вообще не должны были жить здесь, ведь постоянных пилотов у нас в штате нет. Но тогда Макаровым подвернулся этот контракт, по которому они должны были три месяца мотаться между нашей планетой и рудной базой-концентратором на Тьене. А у нас же здесь красота была — девственная природа: леса, горы, реки… Это сейчас вокруг Амалии лунный ландшафт, почти как на той же Тьене! А тогда разработки только начинались, и было еще очень красиво. Вот Макаровы и решили устроить девочкам летний отдых на природе. Взяли их с собой… Эх, знать бы, чем дело кончится! Так кто мог предположить… И ведь оставили они девчонок как раз в детском доме, когда в первый рейс отправились. Он же и последним для них оказался. Не крайним, как пилоты предпочитают говорить, а самым что ни на есть последним: грузовик взорвался при старте, километров на десять поднялся — и рванул. Так что где родители дочек поселили, там они и остались. В детском доме. Ненадолго, правда. Потому что как раз в то же лето с ними это самое и случилось.

Как потом рассказали дети постарше, девчонки не просто так сбежали. Да и куда бежать? Кроме Амалии, других поселений здесь тогда не было. Альбине к тому времени уже шесть лет исполнилось, как раз в школу осенью должна была пойти, так что соображала все-таки. А пошли они… родителей искать. Им, оказывается, не сказали, что Макаровы погибли. Ну, взрыв-то грузовика все видели, и девчонки тоже, только нашлись сердобольные умники, «утешили» сестренок: мол, пилоты успели спасательной капсулой воспользоваться, только она тоже от взрыва повредилась, вот и упала далеко от форта, и папа с мамой сейчас по горам-лесам к ним пробираются. Может, завтра придут, а может, через месяц. Девчонки подождали недельку-другую и не вытерпели, отправились искать родителей.

А искать самих сестренок пришлось. Быстро, правда, нашли. Собственно, я и нашел. Я как раз на поисковика стажировался. Недалеко они ушли, всего-то километров на десять. Хотя, если возраст девчонок учесть да то, что они ночью сбежали, — и это немало.

Нашли-то нашли, да только… В общем, от старшей вообще почти ничего не осталось — кровавое месиво, вспомнить жутко. Только по одежде да рыжим волосам понятно было, кто это. А младшая сзади шла, возможно, поэтому ей чуть меньше досталось… Ровно наполовину меньше. Снизу до пояса у нее был такой же кисель, что и все тело сестры. А сверху она выглядела целехонькой. И даже еще дышала. А перед тем как умереть, глаза открыла и прошептала: не то «кул», не то «гул». Сначала подумали: это она по-английски сказала, что ей холодно. Но с чего бы это четырехлетний русский ребенок станет по-английски разговаривать в такой момент? Хотя с «гулом» странностей еще больше. В ту ночь никаких работ поблизости не велось, транспорты не летали. Чьих-то следов возле тел девочек не было. Да и какие следы? Крупных животных здесь вообще не водится, во всяком случае в этой части планеты. Единственное, что смогли придумать наши «умники»: гул — это некое низкочастотное колебание. Но разве звук может раздавить человека, размазать его буквально в лепешку? Тем более деревья вокруг остались совершенно целыми. Некое локальное изменение гравитации, сопровождавшееся звуками низкой частоты? Но подобной аномалии здесь ни до, ни после трагедии не видели. Однако именно такое официальное заключение и сделали. Впрочем, мало ли чего мы не видели! Сколько мы всего-то на этой планете сидим? Восемь лет. Это даже не секунда в планетарных масштабах, а просто миг. Да и роемся покалишь вокруг форта, остальная территория для нас натуральная terra incognita. Так что подобное вполне может оказаться обыденной местной «достопримечательностью». Не дай бог, конечно.

Между прочим, трагедия гибелью девочек не ограничилась. Узнав о случившемся, умерла их бабушка, подарившая свое имя нашему форту. Просто не захотела жить, потеряв сына с невесткой, а потом и внучек.

Но мне пора возвращаться к делам — сегодня в Амалию прилетает очередной грузовик.

— Вы занимались расследованием гибели девочек? — с порога впилась в меня настороженным взглядом высокая рыжеволосая девушка, только что прибывшая с грузовиком. Это могла быть лишь Анна Макарова. Такой вывод я сделал путем несложных умозаключений. Местных я, разумеется, всех знал, поэтому прилететь она могла только что — посадку грузовика я наблюдал десять минут назад. Посторонних на грузовики не берут ни под каким предлогом, следовательно, это мог быть лишь кто-то из пилотов. Интересоваться расследованием давнего, официально закрытого дела, да еще с ходу, даже не поздоровавшись, мог только кто-то лично заинтересованный в этом. Наконец, эта девушка была очень похожа на Макаровых — что на Назара, что на его сына. А из родственников у старого космолетчика оставалась лишь дочь Анна, тоже космический пилот.

— Здравствуйте, Анна; — поднялся я с кресла и шагнул навстречу девушке.

Та откровенно удивилась:

— Вы меня знаете? — и, опомнившись, протянула руку: — Извините, здравствуйте…

— Матвей.

— Здравствуйте, Матвей.

Пожатие ее было крепким, мужским.

— Лично я вас вижу впервые, — ответил я на вопрос девушки. — Но догадаться, кто вы, было не сложно.

— Ну да, — усмехнулась Анна одними губами, оставив взгляд настороженным и холодным. — Так это вы занимались делом моих племянниц?

— Не совсем, — ответил я и жестом пригласил ее садиться. Девушка села. Я тоже вернулся к столу и опустился в кресло. — Я принимал участие в поисках. Но расследованием занимались другие. Собственно… — замялся я, — там и расследовать-то было нечего. Никаких следов, никаких фактов, кроме… самих тел. Поэтому и заключение сделали такое… ну, вы видели, наверное.