Хантер пожал плечами.
— Не знаю. Никто из нас не знает, потому что этот путь к возвращению для каждого Темного Охотника свой. Всё, что знаю я, это то, что когда наступает момент истины, Темный Охотник либо освобождается, либо остается навек проклятым.
Единственное, чего Кириан не сказал ей, так это то, что для того, чтобы освободиться, Охотник должен вложить свою душу в руки того, кто его или ее любит. Так жестоко преданный женой, он никогда больше не доверит никому свое тело или сердце, не говоря уже о бессмертной душе.
Он видел слишком много своих, ставших Тенями из-за того, что человек, которому они доверяли, провалил тест.
И в глубине его сознания все еще таилась мысль о том, что ни одна женщина никогда не сможет полюбить его. Хотя бы чуть-чуть. О такой любви, которая смогла бы освободить Кириана, вообще следовало забыть.
— Почему ты на это согласился? — спросила Аманда.
Хантер приподнял бровь.
— Я же говорил тебе — у меня неограниченный доход и бессмертие. Что может меня не устраивать?
И все же Аманду не обманули его слова. Это было слишком просто, а он не выглядел таким недалеким.
— Ты не кажешься мне настолько жадным.
— Нет?
— Нет. Ты слишком основателен для этого. Слишком щедр. Жадные люди не оставляют таких тщательно выбранных подарков, как те, что ты принес Юлиану и его семье.
Она увидела, как Хантер сжал челюсти и поняла, что оценила его верно.
— В любом случае, как тебе удалось вернуть его перстень? Юлиан сказал, что продал его несколько лет назад.
Хантер сидел так тихо, что девушка уже подумала, что не получит ответа. Наконец, он заговорил.
— Я спас человека, носившего его, во время атаки Даймонов около года назад. Я не мог поверить своим глазам, когда увидел этот перстень и предложил выкупить его, но тот мужчина отдал мне его просто так.
Аманда посмотрела на него, сузив глаза, страстно желая, иметь возможность читать мысли Хантера так же легко, как мог он.
— Почему ты захотел его?
Тень пробежала по лицу Кириана, и стало понятно, насколько сильно волнует его эта тема.
— Ну? — Нажала Аманда, когда стало ясно, что он не ответит.
— Что ты хочешь от меня услышать? — спросил он резким и раздраженным тоном. — Что я испытал момент слабости, увидев его? Что на мгновение почувствовал острый приступ тоски по дому? Да, почувствовал. Теперь ты знаешь, что у Темного Охотника, лишенного души, есть сердце. Ты довольна?
— Что у тебя есть сердце, я знала и до этого.
Хантер остановился на светофоре и взглянул на нее. Он яростно нахмурился, пытаясь понять, что она из себя представляет.
— Хочешь верь, а хочешь — нет, — продолжила девушка, — но это проявляется в каждом твоем поступке.
Охотник покачал головой, как будто не мог поверить ее словам, а потом взглянул обратно на светофор.
— Ты ничего не знаешь обо мне.
Это было правдой и все же…
Она была им заинтригована. Зачарована. Этот мужчина, который не был человеком, притягивал и соблазнял ее. Все, чего она всегда хотела от жизни — это быть нормальной. Иметь теплый дом, полный любви и детей. Спокойную жизнь.
Хантер не мог дать ей ничего из этого.
И все же, когда она смотрела на Кириана, когда думала о нем, с ней происходили странные вещи. Это была не просто страсть.
Это было нечто большее.
Что-то необъяснимое, от чего ее сердце становилось чуть-чуть счастливее, нежнее. Что-то, что заставляло ее парить, когда он был рядом.
Девушке было интересно, а чувствовал ли он то же самое.
Даже если и чувствовал, то очень хорошо скрывал это за своей суровой внешностью.
— Можно я спрошу кое-что?
Хантер раздраженно вздохнул.
— Ну что еще? Ты уже спросила обо всем, о чем только могла.
Аманда пропустила его едкие слова мимо ушей.
— Почему ты стал Темным Охотником?
— Я хотел отомстить любой ценой.
— Теоне?
На этот раз выражение боли на лице Кириана нельзя было спутать ни с чем. Его ноздри слегка расширились, и он так сжимал руки на руле, что костяшки его пальцев яростно выпирали из кожи.
Аманда глубоко вздохнула, теребя уши Терминатора. Она не могла винить его за желание отомстить женщине, которая была настолько хладнокровной, чтобы сдать его врагам.
— Юлиан сказал, что боги дали тебе двадцать четыре часа на осуществление мести. Что ты сделал с ней?
У него задергалась челюсть и, когда он заговорил, в его голосе разлилась злость.
— Ради нее я отвернулся от своей семьи. Я отдал трон и обидел людей, которые действительно любили меня. Из-за Теоне, последние слова, которые я сказал родителям, были жестокими и ранящими. И, когда, моему отцу сказали, что я умер, горе свело его с ума. Он выбросился из окна моей детской на камни двора, где сломленный, умер, повторяя мое имя. Моя мать не произнесла ни слова до самого дня своей смерти, а младшая сестра состригла волосы, чтобы показать миру, насколько сильна была ее скорбь. Я не смог возглавить войска, и римляне завоевали мою родину. Мой народ потерял достоинство, национальность и веками страдал от римского гнета.
Хантер бросил на нее быстрый взгляд.
— Скажи, что сделала бы ты с моей женой?
Ее глаза наполнились слезами от боли в его голосе. Как она страдала за него. Господи, никто не заслуживал такого наказания лишь за ошибочную веру в чью-то любовь.
Но больше всего Аманду поражало, что Хантер не упомянул о том, что Теоне сделала с ним самим. Он лишь сожалел о том, чего это стоило его семье и стране.
Она хотела коснуться его так сильно, что не понимала, как еще сдерживается. Вместо этого девушка сосредоточилась на Терминаторе, обнимая пса так, как хотела бы обнимать Хантера.
— Я не знаю, — прошептала Аманда, преодолевая жгучий комок в горле. — Думаю, что тоже убила бы ее.
— Любой бы так подумал.
По ее спине пробежал холодок.
— Ты этого не сделал, так ведь?
— Нет. Я сжал ее шею руками и был уже готов прикончить, когда она взглянула на меня своими заплаканными, испуганными глазами. Только что я хотел убить ее, а в следующий момент, который помню, я вытер ее слезы, поцеловал в дрожащие губы и оставил с миром.
Кириан сжал зубы.
— Вот видишь, ты сидишь рядом с величайшим глупцом, который когда-либо рождался на свет. С мужчиной, обменявшим свою душу на возможность мести, которую так и не совершил.
Весь ужас его прошлого, наконец, дошел до нее. После всего того, что Кириан вынес по вине своей жены, после всего того, что потерял, он все еще любил ее. Сильно.
Не важно, что Теоне сотворила с ним, в конце, он простил ее.
Как мог кто-то предать человека, способного на такую любовь и верность?
Аманда не могла себе этого представить.
— Мне очень жаль.
— Не стоит. Как говорят, я сам постелил себе постель и был на ней распят. Это я был слепцом и глупцом. Я слишком поздно осознал, что она ни разу не сказала мне, что любит меня.
Сожаление и печаль в его голосе разрывали ей сердце.
— Это не твоя вина, — сказала Аманда, когда они въехали в Садовый Квартал. — У нее не было права предавать тебя.
— Теоне не предавала меня. Я сам сделал это.
Боже, насколько силен он был. Она не встречала еще человека настолько желающего взвалить такую ответственность на свои плечи. Как бы ей хотелось преодолеть ту стальную стену, которую Хантер возвел вокруг себя.
С тяжелым сердцем Аманда наблюдала, как они проезжают послевоенные особняки, где огромные дубы и сосны были покрыты гирляндами свисающего бородатого мха.
Хантер въехал на автомобильную дорожку в конце улицы. Деревья заслоняли от нее дом. Две каменные опоры поддерживали тяжелые трехметровые кованые ворота. Высокая стена из красного кирпича окружала двор и казалась бесконечной.
У Аманды перехватило дыхание, когда он проехал по длинной, изгибающейся дорожке, и она, наконец, увидела, где он жил.
