Читаем без скачивания Несущественная деталь - Иэн Бэнкс

И потому идея души — обычно, впрочем, не всегда бессмертной по ее природе — представляла собой довольно широко распространенный теоретический багаж, накопленный народом, делающим первые шаги на великой галактической сцене. Даже если ваша цивилизация каким-то образом сумела вырасти без этой концепции, последняя практически навязывалась вам, как только у вас появлялись средства записи точного динамического состояния чьего-то разума и либо прямого его размещения в мозгу другого тела, либо сохранения его в некоем уменьшенном — однако обеспечивающем полную функциональность — абстрактном вместилище искусственного субстрата.

— Ватюэйль? Капитан Ватюэйль! Я приказываю тебе ответить! Ватюэйль, немедленно доложи о ситуации!

Он слушал, но не обращал внимания. Он проверял оружие и системы каждый раз, когда голос, называвший себя майором К'найва, говорил что-то такое, отчего его мысли путались или он чувствовал себя плохо.

— Значит, так, время тут у нас на исходе, а кроме времени еще и терпение — так натянулось, сейчас к хренам лопнет.

Настроение у него улучшалось, когда он смотрел наружу через большой кривой вход в то место, где он находился. Место, в котором он находился, где размещалась та вещь, в которой он находился, имело размеры 123,3х61,6х20,5 метра и выходило в вакуум через большой кривой вход, который образовывал одну из коротких стен. Место это было завалено всякими устройствами и частями оборудования, ему незнакомого, но почти сразу же квалифицированным им кодом «Безопасные» и полезные в качестве укрытия, если понадобится.

— Мы войдем так или иначе и сделаем это так, что тебе не понравится.

— Вот хрень. — (Другой голос № 5.)

— Прекрасно. Идеальный день для таких дел. — (Другой голос № 6.)

— Мы все на хер погибнем. — (Гений.)

— Господин командир, не могли бы мы подождать?..

— Ничего мы к херам не погибнем. У нас нет времени ждать еще какого-нибудь нового мудака. Возьмите себя в руки — все вы. Мы сделаем это сами. Помните свою подготовку? Вот для этого она и была нужна.

— Не ахти какая и подготовка, господин командир. — (Гений.)

— Я даже не в том подразделении. Я должен быть в чем-то, что называется Н-С-М-Е. Откровенно говоря, я даже не знаю, что это такое. — (Другой голос № 4.)

— Вот черт вот черт вот черт. (Другой голос № 5.)

— Манин? А ну-ка заткнись, сынок. Все заткнитесь.

— Господин командир. — (Другой голос № 5 = Манин.)

— Гультон, эта твоя хрень может прикончить того сукина сына?

— Безусловно, господин командир. Я уж думал, вы никогда не спросите, господин командир. — (Другой голос № 6 = Гультон.)

Он слышал, как неизвестные (код: Считать врагами) разговаривают снаружи Заброшенной космической фабрики. Первого, кто вошел через большой кривой вход туда, где он находился, вероятно, звали Ксагао — тот, который теперь был мертв.

— Ладно, нам тут нужен план. Все, слушайте меня: отходим на мой уровень, здесь мы будем на ЛВ и сможем пользоваться лазерами, чтобы этот говнюк не подслушивал. — (ЛВ означало «линия видимости».)

Силуэт Ксагао был виден на фоне большой ярко-синей с белым планеты, висевшей где-то за кривым входом. Ватюэйль взял под прицел этот силуэт за доли секунды после получения импульса с кодом «Аномальное движение в визуальном поле», но он не перешел в режим кода «Готовность к огню», пока медленно двигающаяся фигура не прицелилась в него. После этого он послал на фигуру идентификационный сигнал кода «Свой-чужой» и одновременно прощупал его лучом лазера, определяя дальность.

Фигура выстрелила прямо в него кинетическими патронами малого калибра. Приблизительно девять пуль со звоном врезались в укрытие кода «Задействовать против неопознанных объектов высокой плотности», за которым он сидел согнувшись, две попали в его Башню 2 верхнего оружия, не нанеся заметных повреждений, а четыре или пять пролетели на его головой и врезались в перегородку за ним, проклацав по ней — этот звук он почувствовал ногами.

Он ответил шестью разрядами своего ружья (код: Верхнее легкое лазерное), отметил прямое попадание в оружие, направленное на него, а еще два поразили низ фигуры, большая часть которой метнулась за укрытие, хотя часть ее (идентифицируемая: «человеческие ноги в бронезащите») крутанулась, зашагала прочь сама по себе, истекая жидкостью, и рухнула где-то на пути к ярко-синей с белым планеты, видимой за большим кривым входом.

— Ксагао успел получить МРЦ на этого сукина сына? — (Другой голос № 3. МРЦ означало «место расположения цели».)

— Да. Передал его, когда мы вышли на ЛВ. — (Другой голос № 2.)

Он почувствовал себя хорошо. После стрельбы, попадания в цель, устранения угрозы он почувствовал себя хорошо, и что-то в том, как крутанулись эти ноги, как они пошли по все более искривляющейся линии, перед тем как окончательно исчезнуть, усиливало это чувство.

— Эй, оно запинговало Ксагао, прежде чем прикончить его? Кто-нибудь знает? — (Гений.)

— Погодите-ка. Да. — (Другой голос № 2.)

— Заткнись и иди сюда. Если я тебя слышу, то и оно тоже.

— Господин командир. — (Другой голос № 2.)

— Но это хорошо. Пингование. Мы этим можем воспользоваться. — (Гений.)

— Он его еще и идентифицировал на «свой-чужой».

— Правда? Весело. — (Гений.)

Он пересмотрел запись короткого столкновения с Ксагао и ввел две поправки в программу (код: Тактическое оперативное поведение на местности в боевой обстановке — немедленная активация: отключить автоматическое опознавание «свой-чужой», отключить предварительное лазерное определение дальности).

В особенности после того как тот или иной вид или цивилизация начинали обмениваться идеями и опытом со своими старшими братьями по галактике, копирование мыслеразумов и помещение их в другие носители стало делом относительно легким. В результате получилось, что одна личность — неизменно так или иначе привилегированная, либо почитаемая, либо просто состоятельная (когда технология безопасно преодолела стадию разработки) — могла последовательно или даже одновременно обитать в нескольких или очень многих телах.

Некоторые цивилизации пытались использовать эту технологию исключительно в качестве резервного копирования на пути к полному биологическому бессмертию; при этом все разработки по спасению души предназначались для чрезвычайных случаев, если обстоятельства складывались наихудшим образом и вас приходилось переселять в свободное тело. Но, как оказалось, это порождало проблемы в краткосрочном плане при условии, что уровень рождаемости сохранялся на прежнем уровне, или менее заметные проблемы в долгосрочном плане в случае такого сокращения прироста населения, что это приводило к стагнации общества.

Конечно, всегда существовал такой искусительный, но совершенно иллюзорный идеал (и каждый разумный вид, казалось, полагал, что только ему хватило ума додуматься до этого) неограниченного вечного роста, но любая попытка осуществить такой режим очень быстро наталкивалась на трудности, связанные с тем непреодолимым фактом, что окружающий материал в галактике и, предположительно, во вселенной был уже обитаемым, используемым, заявленным, обороняемым, чтимым и даже, по всеобщему на то согласию, имеющим владельца. Следствием этого стали давно уже введенные огорчительно строгие правила, принятые главными игроками галактического сообщества и Старейшинами, регулирующие разумное распределение материи и пространства, на которое могут рассчитывать новые виды (сводились эта правила в основном к следующему: «Ты не можешь претендовать на то, что принадлежит другому», хотя в то время эта формула и представлялась совершенно несправедливой). Казавшаяся невероятной шуточная идея превратить всю остальную вселенную в подростковые маленькие копии искавших жизненного пространства ни в коем случае не была обречена на провал (невежественные люди и тщеславные машины принялись без остановки делать это), но эта волна неизбежно и быстро сошла на нет.

Обычно (в особенности еще и с учетом того, что виртуальную реальность вообще, и Послежития в частности, можно было напичкать удивительно богатым жизненным опытом) люди удовлетворялись более скромными и добрососедскими планами роста в Реале и экстенсивной, хотя и все еще ограниченной программой экспансии в Виртуале.

И происходило это потому, что жизнь в виртуальной среде обитания соблазнительно манила, в особенности тех, кто только начинал развивать соответствующие технологии душеспасения. В высшей степени захватывающая и впечатляющая ВР являлась совершенно неизбежным приложением к технологии записи мыслеразума, даже если — странным образом — ее и не существовало прежде. Одна вызывала к жизни и дополняла другую.

Лишь немногие виды не озабочивались стороной дела, связанной с душепередачами; некоторые потому, что благодаря своему наследству и уровню развития уже имели что-то в этом роде или что-то, перечеркивавшее привлекательность этой технологии, у других были религиозные или философские соображения, а третьи — и их было большинство — потому, что их больше интересовало бессмертие в Реале, а на запись мыслеразума они смотрели как на какой-то отвлекающий фактор или даже как на признание поражения.