гонор. — Я действую согласно инструкции. В наших условиях возникает угроза панибратства. Необходимо укрепить комплекс превосходства и исключительности у офицеров. Чем выше барьер, тем лучше для дела.
Клиф в изумлении уставился на капитана: в прежние времена Грант разыгрывал из себя демократа, этакого Робина Гуда в зеленом берете. Но это вам, джентльмены, не Шервудский лес!..
— Верно! — поддержал он капитана. — Пусть не забывают, что они в армии! Молодец, кэп! У нас на Юге мы проводим точно такую же политику по отношению к неграм, а вы, янки, демократы Севера, только мешаете нам. Рад, что хоть в армии ты не демократ!
Грант не ответил на этот сомнительный комплимент» Он не спускал голодных глаз с шоколада. Инструкция инструкцией, а уколы голода сильнее уколов совести…
— Значит, сами хотите попользоваться? — с горечью выдавил Уиллард. — Вся тяжелая работа нам, а шоколад вам?..
В следующее мгновение Уиллард рухнул навзничь. Клиф промахнулся на полдюйма, иначе он не только расквасил бы нос гасконцу ребром ладони, но и убил бы его сокрушительным и точным ударом, вогнав острую косточку носа в мозг.
— Ладно! — проговорил Клиф, поднимая Уилларда. — Я погорячился.
После этой размолвки Клиф послал Уилларда в головной дозор — он не собирался подставлять затылок злопамятному экс-легионеру.
Проводник и Уиллард вывели «беретов» на поле с незрелыми дынями. Это дало возможность всем насытиться, но едва их не погубило. Радист Мэтьюз тоже заболел дизентерией. Но рацию Мэтьюз не бросил, тащил ее, как мать тащит мертвого ребенка, не веря, что он мертв.
— Нам крышка, ребята! Не выбраться нам! — сказал он однажды с пугающей безнадежностью в голосе.
— Заткнись! — рыкнул на него Клиф. — За такие разговоры буду расстреливать.
Грант поднял на Клифа измученные глаза. Совсем не похож теперь Клиф на Джона Уэйна, который так лихо сражался с гуками в последнем голливудском фильме, показанном команде А-345 в Ня-Чанге. Те же автомат, кассеты и подсумки с патронами, командирский свисток из черной кости на потной груди. Но кожа на лице покрыта грязными струпьями, лоб в фурункулах. Ему бы надо подкрасить корни волос, да краска давно брошена, и что толку от всего этого дурацкого маскарада по сценарию полковника Фолькстаада! Под темной маской кожа нежно-розовая, с россыпью рыжих веснушек. В глазах — страх. В глазах — голод. В кино такого не увидишь.
Давно ли Клиф ругал армейские рационы, называл их «конскими яблоками», а теперь он, как и все «береты», на ходу срывает и жует съедобные травы. В Форт-Брагге их учили, как выжить в джунглях на подножном корму. Теперь вся эта премудрость вылетела из головы. К тому же джунгли джунглям рознь — вьетнамские мало похожи на боливийские, в которых они проходили подготовку. Вся надежда на кокосовые орехи, да что-то не видать вокруг кокосовых пальм, а от бамбуковых побегов мало толку… Мэтьюз так и не расстался с рацией, чуть не на каждом привале копается в ней.
— Уж лучше бы ты забросил свою музыку в кусты! — зло бросил ему Мак. — Видеть не могу этот гробик — душа переворачивается.
— Заткнись, Мак! — злобно выговорил Клиф. — Мы скорее расстанемся с тобой, чем с рацией!
— Перебит дроссель, — уныло сообщил Дон. — Пробую перемотать…
Клиф упрямо тащился за проводником, который, казалось, не знал ни голода, ни усталости. На всякий случай, опасаясь предательства после насильственной «эксфильтрации» капитана Шина, Клиф корректировал проводника по компасу, зажатому в потной, грязной руке.
— Слушай, ты! — хрипел Клиф, хватая проводника, тщедушного, как подросток, за шиворот. — Я тебя пополам разорву, если ты обманешь нас! Ты опять свернул вправо! Азимут — девяносто градусов!
Потом они остались без проводника. Нет, он не дезертировал. И его не убили вьетконговцы. Его утащил под воду без особого шума здоровенный аллигатор, когда они переправлялись туманным рассветом через болотистую реку в джунглях.
Шли теперь по азимуту 95 градусов. Почти прямо на восток. Клиф переживал потерю проводника намного сильнее потери семерки «зеленых беретов».
Каким-то чудом Грант шел сам. Шел, шатаясь, как лунатик, как сомнамбула, но все-таки шел. И не только шел, но и бежал, когда требовалось, когда это было жизненно необходимо. Поистине неизведанны человеческие возможности!..
Пожалуй, Грант не отстал только потому, что в грохоте и неразберихе второй засады тяжело ранило двух «красных беретов». Одному пуля попала в живот, другому осколок гранаты размозжил берцовую кость. Ни один американец не пришел им на помощь. Клиф молча перепрыгнул через одного из них и вполголоса выругался, когда раненых подобрали другие «красные береты» и темп бега сразу резко снизился.
— Стой! — рявкнул Клиф, устало сигналя рукой.
Грант рухнул ничком в траву. Грудь ходила ходуном. Сердце колотило в ребра, словно кулак в боксерской перчатке по груше.
— Что будем делать с ранеными? — услышал он над собой яростный, клокочущий шепот Клифа.
С минуту Грант не двигался. Все онемело в нем. Потом к сердцу подкатила глухая обида. Какого дьявола Клиф лезет к нему со своими вопросами?! Разве не видит, в каком он состоянии! Откуда ему, Гранту, знать, что делать с этими ранеными?! Бросить их — упаси боже! Взять с собой — станут тормозом, тогда «беретам» не уйти от погони. Ведь Клиф принял командование — ему решать, но он, как видно, хочет, чтобы Грант взял грех на душу, разделил с ним ответственность.
Грант заглянул поглубже в себя и содрогнулся. Нет, он не стал бы перечить Клифу, если бы тот, не советуясь с ним, решил бросить раненых. Какое малодушие! И оно еще омерзительней, потому что где-то в подкорке шевельнулось: ведь они цветные…
Он со стоном повернулся на спину. Темные размоины пота прилепили рубашку к телу.
— Как «что делать»? — прохрипел он. — Тащить надо!
Клиф злобно сплюнул сквозь зубы.
— Угораздило же этих гуков!
Грант закрыл глаза.
— В прошлый раз угораздило наших, — горько проговорил он.
Спотыкаясь, Клиф тяжело зашагал к раненым. На рубахе, под устало обвисшими плечами, проступали белесые разводы соли.
У Мака еще работал транзистор «Грюндиг». Он поймал армейскую радиостанцию в Сайгоне. На фоне джаза кто-то бодро произнес:
— Помните, ребята! Ежедневная получасовая армейская зарядка в среднем понизит ваш лишний вес на двадцать шесть фунтов в год!..
— Закрой ты глотку этому болтуну! — рявкнул Клиф.
Фельдшер «красных беретов» уже перевязал раненного в живот. Ярко-белый бинт, проступившая сквозь него ярко-алая кровь горели на солнце, издалека бросались в глаза. Над мокнущей повязкой уже вились первые мухи. Глаза у раненого были испуганные и виноватые. Очевидно, он еще не чувствовал особой боли.
Фельдшер вытащил из картонной коробки индивидуальный пакет, приложил к
