— Я честен, в отличие от тебя.
— Честен? — Она рассмеялась. — Это интересно! Ты, честный, в первый же день нашего брака звонишь своей драгоценной Хельге.
— Хельга? — Слейд расхохотался. — Ну хорошо, ты права. Тебе станет легче, если я пообещаю, что… что не обращусь больше к Хельге за советом?
— Даже если ты пообещаешь, что больше не произнесешь ее имя, это все равно ничего не изменит.
— Хельга ничего для меня не значит, ничего.
— Не ври, ты ждешь не дождешься, чтобы позвонить ей. И ты не можешь не… не тыкать ее именем мне в нос.
— Господи. — Слейд глубоко вдохнул, выдохнул и прижался лбом к ее лбу. — Слушай, если с тобой все в порядке, давай начнем сначала. Ты войдешь в кухню, я скажу «доброе утро». Ты нальешь себе чашечку кофе…
— Ты начал хвастаться о Хельге в ту же секунду, как я тебя увидела, когда ты… когда ты врал мне, лежа в постели полуголым, как будто у меня было желание увидеть тебя без одежды.
— Ты способна хоть ненадолго замолчать и выслушать?
— Не могу! Не могу! Ты думаешь, что все должно быть по-твоему. Ты заставил меня выйти за тебя замуж, а теперь говоришь, что я должна… удовлетворять тебя в постели и… и выносить твоих любовниц…
«Проклятье, — подумал Слейд. — Бесполезно спорить с женщиной, если она вбила себе что-то в голову. Все равно что спорить с лошадью, у которой колючка под хвостом».
— Просто замолчи, черт возьми, — сказал он и прижал губы к ее губам.
Лара почувствовала, что не может вырваться из этой мертвой хватки. Слейд не замечал, как жестко он ее схватил, его губы скользили по ее лицу — горячие, голодные. Его руки прошли по ее спине и опустились ниже.
— Поцелуй меня, — зашептал он. — Откройся мне, сладкая, и дай мне попробовать твой вкус.
И с мучительным стоном она поцеловала его.
Он победно заревел и стал поднимать ее до тех пор, пока она не почувствовала тяжелое давление его плоти. Она вскрикнула, запустила руки в его рубашку и потянулась к нему.
Слейд выдернул футболку из ее джинсов, жадно прошелся руками по обнаженной коже. Пальцы у него были теплыми и грубыми; и Лара задрожала от удовольствия, когда он схватил ее груди.
— Теперь ты моя, Лара. Нет самолета, чтобы сбежать и оставить меня наедине с воспоминаниями.
Он впился губами ей в горло. Она откинула голову, а он лизал ее кожу, вдыхая запах, упиваясь ее вкусом. Она была как мед в его руках — теплая, податливая, и он не мог ждать, не мог остановиться, он хотел ее прямо сейчас. Слейд нагнул голову и сомкнул губы на ее сосках. Ее крик заставил его кровь пульсировать еще быстрее.
— Слейд, — прошептала она и обвила его руками за шею.
— Ну, скажи, — сказал он хрипло, — признайся, что ты хочешь меня.
Какой-то частью сознания Лара понимала, что нельзя говорить эти слова. Слейд сломал ей жизнь, пытался навязать ей условия, которых она не принимала. Она не знала его, не доверяла ему и уж, конечно, не любила…
Но он был прав, что-то невероятное творилось, когда они оказывались в объятиях друг друга. Не было смысла отрицать это.
Впервые для нее забрезжила надежда, это могло сработать. Их брак не был нормальным, но что такое вообще «нормальный брак»? Она видела, что получалось, когда люди клялись друг другу в вечной любви.
Слейд хотел ее как свою жену, он привязался к Майклу, он пообещал верность и честность. И, да, он хотел ее, а она его…
— Ну скажи это, милочка. Скажи мне, что ты хочешь. Он снова поцеловал Лару, придерживая ладонью ее затылок, другая ладонь покоилась у основания ее спины. Он целовал ее, пока она не растаяла в его руках. Лара хотела его, она стонала, повторяла его имя и наконец сдалась — он мог делать с ней все, что захочет.
— Ты, — всхлипнула она, — ты, Слейд. Я хочу тебя. Я никогда не переставала хотеть тебя, я думала о той ночи миллионы раз.
Он прошептал ее имя, расстегнул молнию на джинсах и стал гладить ее тело. Она закричала, двинулась навстречу его ладони, вскинула глаза и впилась в экстазе в его горячий рот.
— Я не могу ждать, Лара, я хочу тебя прямо сейчас. Слейд поднял ее. Он возбуждал ее своими горячими поцелуями, Лара чувствовала его жадный язык и рыдала от удовольствия, обнимая его за шею и прижимаясь изо всех сил.
Чашки, соусник — все полетело на пол, когда он махнул рукой, чтобы расчистить стойку. Он усадил ее туда, они вместе стащили с него рубашку.
Лара смотрела на него — своего мужа. Она провела пальцами между его ног, по торсу, положила руки на его плечи.
— Не надо. — Он весь дрожал, схватил ее за запястья, поднес к губам и поцеловал их. — Я не хочу кончить, пока не буду в тебе глубоко. А если ты будешь касаться его, если будешь касаться…
Он задрал на ней футболку и уткнулся лицом в ложбинку между грудей. Лара застонала. Его голова откинулась; она вцепилась пальцами в его волосы.
— Мистер Бэрон.
Лара застыла с широко распахнутыми глазами.
— Мистер Бэрон. Где вы, сэр?
— Слейд?
— Ммм… Как вкусно. — Он лизал ее, покусывал…
— Слейд! — Лара нажала на его плечи. — Слейд, послушай!
— Лара! — Его руки обхватили ее, и он потащил ее на край стойки. — Подвинься ближе, детка. Вот так, моя девочка. Просто…
— Мистер Бэрон. Вы зде… О!
Женщина средних лет с приятным лицом застыла в проеме двери. Ее голубые глаза округлились от изумления. Она уставилась на Лару поверх плеч Слейда, Лара уставилась на нее. И Майкл, на руках женщины, смеялся от радости.
— Угу-гу, — лепетал он.
Лара что-то тихо пробормотала и стала сползать со стойки. Слейд схватил ее, зажав всем телом, и оглянулся на Хельгу.
О, черт!
Он тяжело вздохнул, оправил на Ларе футболку, бросил взгляд на свои расстегнутые джинсы и попытался придать лицу равнодушное выражение.
— Ну, — сказал он радостно, — разве это не здорово? Я надеялся вас представить. Хельга, это Лара, моя жена.
И, я вижу, вы уже познакомились с моим сыном, Майклом.
Если Хельга и подумала, что он странный, когда позвонил ей пару часов назад, чтобы спросить, что ест ребенок на завтрак, то теперь она решила, что он совсем спятил.
— Как поживаете, мистер Бэрон? — спросила она вежливо.
Майкл подпрыгивал на руках Хельги.
— Па-па-па, — лепетал он.
Слейд решил, что уже можно выдохнуть. Лара по-прежнему стояла как статуя в его руках, но худшее было позади. Он посмотрел на нее и изобразил самую что ни на есть очаровательную улыбку.
— Лара, — сказал он, — рад представить тебе Хельгу, мою домоп…
— Ты… ты чертов сукин сын! — выпалила Лара и правой рукой ударила его по щеке.
Глава 10
Слейд стоял у окна кабинета и глядел, глядя на Чарлз-ривер и стараясь не замечать своего отражения.
У него не было ни малейшего желания видеть синяк у себя под глазом. Даже через пять дней он все еще выглядел как пример плохого современного искусства.
