Читаем без скачивания Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том III - Дэн Абнетт

— Да это просто Хель, — отозвался впечатленный Богобой.

Бьорну понадобилось всего лишь один взгляд на тактическую сферу, чтобы убедиться в его правоте. У маневра лорда Гунна уже не было шансов на успех. Завеса Альфа-Легиона поперек газового туннеля держалась твердо, поддерживаемая готовностью пожертвовать внешними флангами. Бьорд вдруг понял, почему захват «Йоты Малефелос» оказался таким легким: враг разумно использовал свою мощь, позволяя Волкам тратить силы на более слабые эскортники. Волны абордажей уничтожили большую часть защитной завесы из небольших судов, но недостаточно, чтобы прорваться к главным силам из капитальных кораблей.

«Руссвангум» и «Рагнарок» устремились в пекло битвы, сверкая бортовыми залпами в окружении огромной завесы из смертоносных облаков кровавого колодца Алаксеса. «Храфнкель» располагался дальше, выпуская залп за залпом торпеды, прорубая путь к сердцу врага в потоке дымящихся, растерзанных корабельных корпусов, но процесс был слишком медленным и слишком прямолинейным.

Альфа-Легион удерживал преимущество. Он мог позволить себя терять два корабля на каждый Волчий и отлично пользовался этим. Лорд Гунн гнал авангард Своры изо всех сил, зная, что им нужно пробить брешь в оборонительной стене и опрокинуть корабли поддержки. В одном секторе это почти удалось — «Рагнарок» растерзал ближайшего противника — левиафана под названием «Тета» — и продолжал засыпать огнем из всех орудий самую гущу сферы битвы.

Но обозначение «Тета» приходилось на несколько дюжин кораблей Альфа-Легиона — информация повторялась, снабжалась ссылками и дублировалось, превращаясь в очередной ненавистный символ Двадцатого, и для тактической ситуации это не имело никакого значения. Волки не смогли завоевать позиционное превосходство, и теперь находились во власти более сильного флота. За темной громадой этой самой «Теты» на позиции уже выдвигались новые линкоры при поддержке соединений эскорта. Волки не могли похвастаться той же дисциплиной, а их воины были распылены по абордажным акциям. Оковы туннеля Алаксеса позволяли только проводить фронтальную атаку, а к ней они сейчас были плохо подготовлены.

— Он вернет нас, — пробормотал Бьорн, видя неминуемость такого приказа.

— У нас никогда не будет лучшего шанса, — сказал Богобой.

Он был прав. Если они не прорвутся сейчас, все что им останется — отступать дальше, туда, где пустотные коридоры будут все больше сужаться, сведя на нет все альтернативы. День за днем их будут преследовать, пока смерть не придет за ними в жалких боях на дальней дистанции.

Плохой способ умереть.

Бьорн зашагал к командному трону, отшвырнув труп со сломанной шеей. Волк вызвал данные по траектории фрегата, отменил их и ввел новые приказы.

— Это еще не конец, — прорычал он, обведя взглядом опустошенный мостик. — Найдите пост связи. Подготовьте новые опознавательные коды для «Рагнарока».

«Йота Малефелос» резко развернулся, направившись к ближайшему кораблю Альфа-Легиона — фрегату под обозначением «Кета Ро». Корабль был полностью занят сближением с отрядом Волков, возглавляемым ударным крейсером «Рунический клинок», и его главный лэнс готовился к выстрелу. Повсюду протекали тысячи других схваток среди урагана орудийных залпов.

Панель управления оружием «Йота Малефелос» мало отличалась от такой же на «Хельриддере», за исключением различных символов. Ирония этой войны заключалась в чрезмерной схожести противников — они сражались тем же самым оружием и с той же самоотверженностью.

В иллюминаторе показался «Кета Ро», продолжавший двигаться по прежней траектории к своей цели, и Бьорн разблокировал нужные ему коды. В сотнях метах под ним открылись порты бортовых батарей, орудия приготовились к залпу.

— Они засекли изменение нашего курса, — доложил Богобой.

— Слишком поздно, — сказал Бьорн, активируя команду на открытие огня.

Двигавшись неуклюже из-за гибели вспомогательных команд управления «Йота Малефелос» дал полный залп по «Кета Ро». Космос вокруг ослепительно засиял, когда все орудия одновременно полыхнули, выпустив в упор ураган гибельных для кораблей снарядов. «Кета Ро» в последний момент попытался уклониться, но было слишком поздно. Серия точных попаданий накрыла обращенный к Волкам борт, разорвав пустотные щиты и пронзив обшивку за ними.

Другие корабли Альфа-Легиона тут же начали наводить орудия на «Йота Малефелос», осознав смену им флага.

— Разворот на другой курс, — приказал Бьорн, следя за тем, как тактический дисплей заполняется вражескими сигналами, и, размышляя над тем, как долго они продержатся.

Богобой внес корректировки в тот самый миг, как хронометр достиг отметки в два часа. Почти сразу же по флотской связи разошелся приказ об отходе.

С лорда Гунна было достаточно — даже он не мог допустить гибели флота ради спасения своей гордости. По всей сфере битвы штурмовые тараны, абордажные штурмовые корабли уже возвращались в свои ангары под прикрытием выживших в начальной бойне эскортников.

«Кета Ро» все еще был жив и собирался открыть ответный огонь. С надира правого борта спешили шесть вражеских кораблей, нацелившись на «Йота Малефелос».

— Что прикажешь? — спросил Богобой.

Бьорн не нужно было смотреть на тактические дисплеи, чтобы знать, как поступить. Ему было тошно от одной только мысли об этом, но альтернативы не существовало.

— Передай новый опознавательный знак, — прорычал воин, снова почувствовал боль от отступления. — А потом полный газ, возвращаемся с остальными.

Гунн оставался у руля «Рагнарока», мрачно глядя на мостик огромного линкора. Внизу, на дюжине террас, расходящихся от командной платформы, сотни смертных и сервиторов изо всех сил старались выполнить команду об отступлении, не пожертвовав при этом кораблем. Со всех направлений приближались корабли Альфа-Легиона, развив полную скорость и стремясь прорвать внешний оборонительный рубеж и добраться до поврежденных кораблей.

— Удерживать периметр, — предупредил Гунн, отметив слабость в секторе «Фенрисавара». — Сажайте штурмовые корабли. Скитья, нам нужно вытащить те торпеды.

Весь флот Волков сжимался, разворачиваясь на курс отхода. Момент был опасным: линкоры рисковали подставить под удар свои борта, прежде чем снова разовьют полный ход. Некоторые захваченные корабли ответили на приказ, но их было меньше потерянных в яростной контратаке. Тесное пространство туннеля еще больше усугубляло ситуацию, так как оказаться в газовом поле было равносильно попаданию полного залпа лазерной батареи.

Гунн взглянул на широкопрофильный гололит, отметив позиции линкоров. «Храфнкель» оставался в центре построения, умудряясь даже усилить огневую поддержку из потрепанных батарей. Он был стержнем, вокруг которого поворачивал остальной флот.

Ярл смотрел на мерцающий образ перед собой, испытывая к нему нечто похожее на ненависть. На борту этого корабля находился примарх, прячась в своих покоях и погрузившись в мрачное безразличие. Ему следовало быть здесь, возглавляя атаку. Несмотря на столетия, проведенные в войнах, лорд Гунн не питал иллюзий по поводу неравенства в кораблевождении между ними. Возможно, Русс мог справиться с этой ситуацией. Он мог что-то придумать и швырнуть в лица предателям. Он был предназначен для этого — сделать невозможное, вытащить Легион из трясины и снова направить на охоту.

— Лорд, флот отрывается, — доложил навигационный шкипер «Рагнарока». — Курс установлен — нам следовать за остальными?

В этот самый момент из недр линкора разошлись новые сотрясения. Дальше больше — снаряды, торпеды, лазерные разряды терзали щиты, которые были на грани отключения. Если бы Гунн закрыл глаза, то почувствовал агонию линкора, истекающего кровью из тысячи ран.

Ярл мог отдать приказ о последней атаке. Направить линкор на приближающийся авангард Альфа-Легиона, уничтожить столько, сколько сможет, пока кораблю, в конце концов, не сломают хребет. Они могут даже взять его на абордаж, и Гунн умрет как воин — в окружении вражеских трупов на командном мостике.

«Я бы убивал с улыбкой», — подумал он.

— Отходим, — выдавил из себя приказ Гунн. — Прикрыть отступление. Поддерживать артиллерийский огонь. Мы будем последними.

Затем он с отвращением отвернулся от носового окулюса. Огромные плечи воина чуть поникли.

II

Руны.

Образы, вырезанные на постоянно освещенном камне и железе. Для случайного человека они казались грубыми, но их вырезали не для посторонних глаз. Воины Влка Фенрика знали, как смотреть на них, как читать, как отмечать баланс, вес и скрытый смысл.

Ни у одного фенрисийского знака не было горизонтальной черты. Каждая насечка была вертикальной или диагональной, сделанная острием резца или боевым лезвием. Величайшие кузнецы ледяного мира — волундры — тратили на изготовление своих инструментов столько же времени, сколько на гравировку священных символов, так как нанесенные ими на фрагменты из дерева, металла или кости знаки должны были сохраниться на веки вечные. Творцы при работе шептали имя руны, сгорбившись среди теней, определяя ее контуры на материале, связывая вместе две души, создавая нечто большее, чем просто знак и отмеченный предмет.