— Тогда самое время заняться ментасферой.
— Вы не хуже меня знаете, любезный, что альбианская ментасфера нейтральна.
— Она не может быть нейтральной. Скажите проще, профессор, вы не способны подобрать к ней ключ.
— Это слишком сложная тема для дискуссии, — обиделся Эф. — Вы не понимаете сути явления, а пытаетесь разбираться в деталях. Но что самое позорное для молодого ученого, вы осмеливаетесь делать однозначные выводы.
— Я следую вашей логике, профессор.
— Вы отвратительно усвоили логику моего предмета…
— Есть! — воскликнул Бахаут и дождался абсолютной тишины. — Окаменелые древесные выделения. Диск, побывавший у вас в руках, Мидиан, янтарный. Значит, ураганный анализ грунта — не фикция. Здесь была биосфера. Дорогие мои спорщики, это значит, что ваши «разумные формы» никуда не денутся… когда-нибудь попадутся.
После полного витка по орбите Мидиан зафиксировал корабль над тем же местом, где два раза подряд его застал ураган. Он отправился вниз, оставив пампиронских интеллектуалов на борту рыться в окаменелых библионах. Рассвет наползал на гладкий песок. Ни пылинки, ни ветерка. Он прошел по волнистому грунту и взял пробы там, где, по его мнению, должна была ступать босая нога мальчика. Но вскоре вытряхнул песок обратно.
— Ладо! — крикнул он в пустоту, но только усталый голос Бахаута отозвался в динамике шлема.
— Вы меня напугали. Будьте любезны, Мидиан, если вам приспичит еще раз истошно завопить, приглушите громкость.
— А еще лучше, возвращайтесь к нам, — добавил Эф. — Они не появятся раньше бури. Не пристало солидному астроному без толку топтать грунт.
«Он прав, — думал Мидиан, — я веду себя как школьник», но о возвращении на корабль и слышать не хотел. Пустыня завлекала и привораживала. Ноги упрямо шли на юг. Сутки Мидиан не знал ни отдыха, ни сна, а вернувшись к скале, основал лагерь. Надул шатер на открытом месте, занес туда бытовую утварь, установил антенну, отправил на орбиту машину и попросил Бахаута принять ее в гараже. Но вскоре уже пожалел об этом, потому что машина вернулась обратно с новыми контейнерами для проб и Эфом, в качестве сопровождающего курьера со строжайшим указанием не прикасаться к маневровым рычагам. Всю дорогу профессор боролся с соблазном. Чувство самосохранения возобладало. Но, едва ступив на песок, он тут же позволил себе выплеснуть накопившееся недовольство. Его ученое достоинство раздражало буквально все: начиная с манеры Мидиана программировать полеты и кончая местом, выбранным для установки шатра.
— Вы думаете, я не хочу иметь дело с ментасферной информацией? — возмущался профессор. — Милый мой, это вам не шифрованные письмена дикарей. Вы не представляете всю сложность и тонкость, наконец, опасность такой работы. Это Бахаут убедил вас в том, что я пойду на любую низость ради сохранения репутации. Вы обижаетесь, торопите меня, а я рискую сделать ошибку, на исправление которой не хватит никаких ресурсов. Ментасферная информатека — это не бортовой архив. Здесь односторонний контакт чреват… Мы должны ждать.
— Будем ждать, — соглашался Мидиан.
— Ваши контактеры фантомны и ведут себя подчеркнуто нейтрально. Они должны сделать осознанный шаг.
— Если вы так считаете…
— Молодой человек, — профессор побледнел от досады, — если б вы только знали, если б вы только могли представить, что я думаю о вас, о вашей экспедиции и о том, что ожидает нас при самой благополучной развязке, вы не вели бы себя так вызывающе равнодушно. — Он направился к машине, а Мидиан, как последний подхалим, выдвинул перед ним ступеньку трапа, чего прежде не делал никогда, даже для самых уважаемых пассажиров. — И вот что я вам скажу, — добавил профессор, — как можно реже пользуйтесь радиосвязью. Только в самых исключительных обстоятельствах.
«Лети, лети», — думал Мидиан. В эти сутки он ждал урагана, и присутствие Эфа в лагере не стимулировало его исследовательский азарт. Сейчас его голова была занята совершенно другими вещами. Второй ураган был на минуту короче. Если эта тенденция сохранится, планета утихнет, и фантомные твари перестанут являться на поверхности. К тому времени, как экспедиция достигнет Пампирона и соберет, с позволения Совета, целый караван исследовательских платформ, здесь нечего будет делать. Это были те ресурсы, которые Мидиан боялся потерять больше всего прочего. До следующего ухода Альбы в циклический провал он мог не дожить. А цивилизация, которой небезразлично собственное происхождение, могла не дождаться выхода планеты из провала.
Ураган застал его сидящим на пороге шатра. Вихри песка поднимались с южной стороны. Воздух гудел и свистел, осыпая искрами защиту комбинезона. Ноги погружались в песок, и Мидиан не предпринимал усилий, чтобы вытянуть их на поверхность.
— Дядя Мидиан? — услышал он детский голос, и рука мальчика коснулась его плеча. — Ты задумался? Извини.
Забытье прошло вмиг, словно он не дремал и не грезил наяву, только вдруг удивился, что раздулся шатер. Стал похож на шар, готовый лопнуть от прикосновения. Уровень песка поднялся до колена, и Мидиан не сразу смог встать на ноги, чтобы поприветствовать мальчика.
— Ты не видел здесь мяч?
— Мяч? — Удивился Мидиан.
— Да, плоский, тяжелый мяч. Не могу найти.
— Я отдал его тебе.
— Все правильно, — согласился Ладо, — но когда ты упал, я так разволновался, что совершенно не помню, куда его положил. Это была наша любимая игрушка. Представляешь, как теперь расстроится Макролиус?
— Твой желтоглазый кот?
— Макролиус не кот. Он пантер. Таким он вышел из урагана. С этим ничего не поделаешь. Он очень извиняется за то, что испугал тебя.
Мидиан опустил на маску противотуманный бинокль и огляделся, но не то что мяча, даже поверхности грунта невозможно было четко различить в песчаном катаклизме. Мальчик же стоял совсем близко, прикрывая ладошкой глаза.
— Ты не боишься гулять во время урагана? — спросил он с озабоченностью воспитателя.
— Разве это ураган? — улыбнулся Ладо. — Это не ураган совсем. Ты, дядя Мидиан, не видел здесь настоящего урагана.
— И все-таки при ясной погоде мы бы вмиг нашли твою игрушку.
— При ясной погоде, — важно произнес мальчик, — надо сидеть дома. Папа сказал, что при чистом небе нас легко увидят пришельцы.
— Где же твой папа?
— Там, — он махнул рукой куда-то на юг.
— Ты можешь нас познакомить?
— Могу, но папа очень рассердится, когда узнает, что я потерял мяч. Он не разрешает выносить его из дома, и я пообещал…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
