Катихизатор в Мидзусава, Иоанн Синовара, пишет толки языческих родственников и дворни княгини Анны Русу, будто смерть ее здесь в госпитале, куда она привезена была для лечения от чахотки, ускорена была предложением о. Павла Савабе исповедаться и причаститься. Злостные толки, которыми они стараются отчасти оправдать языческое погребение Анны. Но Господь примет ее душу не по погребении, а по вере.
17/29 августа 1898. Понедельник.
Чтение писем и ответы и распоряжения по ним.
В школы являются учащиеся, — свидание с ними и расспросы некоторых о их Церквах. — Филипп Узава, катихизатор в Сука, привел двоих в Катихизаторскую школу и хвалится хорошим состоянием своей Церкви; Лукина Оонума, жена учителя пения в Маебаси, привела двоих в семинарию и не нахвалится блестящим состоянием Церкви в Маебаси. Подавай Бог! Из Коофу двое просятся в Катихизаторскую школу. Ступай!
18/30 августа 1898. Вторник.
Прием приходящих учеников, учениц и их родителей.
В Семинарии производился экзамен новичкам; собрались далеко не все; всего пятнадцать мальчуганов держали экзамен; из них двое язычников: сын придворного поэта, Фукуба, и сын одного богатого человека, отдаваемый к нам, по общему фамильному совещанию, для направления его поведения.
19/31 августа 1898. Среда.
Профессора семинарии, кандидаты академий, составляли распределение уроков и пришли ко мне с просьбою — прибавить им жалованья; хотел я употребить для преподавания в Семинарии на место выбывшего Петра Исигаме Иоанна Фукуяма; они: «Не нужно Фукуяма, мы сами управимся со всем, но в поощрение нам разделите на нас жалованье Исигаме». Прислали они депутатами Пантелеймона Семеновича Сато и Иоанна Акимовича Сенума; первый с чисто ораторскими приемами говорил мне речь; я мало слушал его, обдумывал дело и сказал: «Сделайте распределение и покажите мне, потом о жалованье решим». Часов чрез пять принесли распределение; по пятнадцати уроков на каждого в неделю, тогда как прежде всегда было не больше двенадцати; предметы расположены довольно хорошо. Сказал я: «В продолжение месяца наблюду, во всей ли точности вы будете выполнять расписание; профессор должен быть в классе пять минут после звонка, — ни минуты позднее должен сидеть до выпускного звонка; должен дома готовиться к классу и говорить полезную лекцию, а не болтать зря, или сидеть молча. Если все это найду в точности выполненным, то разделю вам жалованье, шедшее Исигаме, — тридцать ен, по пять ен на брата». Пантелеймон Сато и Иоанн Сенума заверили, что «свято исполнят свои священные обязанности». Увидим.
Были еще Иоанн Акимович Сенума и его супруга Елена уведомить, что помирились с инспектрисой Женской школы Елисаветой Котама. Слава Богу! Но как это нелегко сталось! Анна Кванно, умирая (то есть когда все — и она сама — думала, что настал последний час ее, чего, слава Богу, еще нет) призвала к себе Елисавету и стала едва внятным голосом убеждать ее прекратить вражду: «Пусть Надежда Такахаси упорствует, — она не так важна в школе, но ты предназначена занять место начальницы после меня, — ужели ты хочешь разорить школу? Перестать печалить епископа, который решился скорее уволить тебя из школы, чем оставить начальницей заведения, где главный предмет христианская любовь», и так далее. Котама обещала исполнить завещание умирающей — помириться. И ныне произошло сие. Главным посредником был старик Сергий Нумабе. У Анны, едва имеющей силы иногда приподняться до сидячего положения, заметил он приготовление к чайному угощению и дал знать Ивану Акимовичу и Елене; они пришли к ней и были приняты с материнскою ласкою; пришла и Елисавета Котама, — взаимно извинились и излили поток любезностей она и Елена; Анна была в восхищении и угостила их чаем, после чего Елена с супругом сделали визит Елисавете во второй этаж; все ученицы, вчера наставленные Анной (для чего она призывала их в свою комнату), видели это и отдавали поклон Елене. Видела это и Надежда Такахаси, все еще злящаяся, — она сидела на то время в конце коридора; но, вероятно, и ее недолго будет держать демон злобы в своих оковах. — Нумабе потом пришел ко мне возвратить деньги — месячное жалованье Котама и Такахаси, которое я когда–то послал им чрез него, чтобы они взяли и оставили школу, если не хотят помириться. И с ним мы порадовались, что Господь устроил дело к лучшему. Дай Бог и вперед мир, тишину и любовь!
20 августа/1 сентября 1898. Четверг.
Вчера о. Алексей Савабе, будучи у меня, сказал, что в квартале Усигоме, близ квартала Иоцуя, продается очень дешево место в 370 цубо, с домом, — по шесть ен за цубо. Пошел сегодня посмотреть, не годится ли для постройки Церкви. Оказалось негодным: в глухой местности, за военным корпусом.
О. Павел Савабе говорил, что, точно, к нему часто приходят немирные из Одавара служить панихиды, и так — жаловаться на о. Петра и подобное, и что он во время Собора научил их представить священникам жалобу на о. Петра. Но все это — не дело злонамеренности о. Павла, а дело его слабости. Просил я его внушать им смягчиться, прекратить вражду к своему священнику и, кажется, он будет делать это. Обещался я побыть в Одавара и посетить немирных, чтобы вновь убеждать их оставить вражду; просил о. Павла предупредить их о сем и дать наставление мирно принять меня с о. Петром и послушаться моих внушений.
21 августа/2 сентября 1898. Пятница.
В девять часов был молебен пред началом учения; я сказал на нем поучение учащимся, чтобы «яркою звездою пред душевными очами имели всегда свою цель, а она им напоминается ежедневно несколько раз словами молитвы „Да святится имя Твое”, и чтобы старались уготовить себя для сей цели, развивая ум науками, сердце — взаимною любовию и соблюдением чистоты душевной, волю исполнением всех правил инструкций».
В Семинарии и Женской школе происходили симбокквай’и, на которые я дал по пять ен, ибо учащихся там и здесь много.
О. Андроник уехал в Оосака с поездом в 6 ч. Р. М.
22 августа/3 сентября 1898. Суббота.
В школах начались классы. Я располагал начать занятия переводом с Накаем; но болезнь желудка заставила целый день пролежать в постели, — простудил третьего дня, напившись после ванны из графина, хотя и не холодной, воды; так–то в старости делается слаб человек! — О. Андроник благополучно прибыл в Оосака, о чем дал знать телеграммой.
23 августа/4 сентября 1898. Воскресенье.
До Литургии было крещение младенцев.
Началось пред Литургией воскресная школа.
Вечером, в шесть часов, прозвонил колокольчик к занятиям, но в Катихизаторской школе не оказалось ни единого человека, в Певческой — только один, все прочие где–то на прогулках. Это побудило меня поручить надзор за сими школами о. Федору Мидзуно, который живет тут же в доме, тогда как Иоанн Сенума — к Семинарии, далеко отсюда. Сенума уже несколько раз просил меня сделать это. Призвал я его и освободил от заведывания в качестве «кочёо» Катихизаторской и Певческой школами, возложив тут же его обязанности на о. Мидзуно, а когда собрались ученики, объявил и им это, дав строгий выговор за несоблюдение самого важного из правил школы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
