— Однажды, — сказал Теллурус. — Когда она убила мою семью, и уничтожила мой дом.
Даже в сгенерированном машиной голосе, слышалась его глубокая боль.
— Вы последовали за зверем в Вондрак? — спросил я.
— Да, — подтвердил Теллурус. — Рапорты о Гидранском тервигоне совпадающие по описаниям с моим, привели меня в Викару, но зверь хитер, и до сих пор ускользал от меня. Прежде, чем я мог последовать слухам о свежих свидетельствах, я был заточен в храме-кузнице магоса Врила.
Я встал и указал на многочисленные пробоины в его броне.
— Вы побывали в ужасных сражениях, преследуя вашего тервигона. Неужели никто из техножрецов, не может позаботиться о вашей броне?
— Нет! — резко ответил Теллурус. — У меня есть свои избранные Хранители, но они остались под защитой Вондрак прайм. Им, и только им позволено ухаживать за моей броней.
Несмотря на трагичную судьбу, упрямство Вольного клинка начало меня раздражать. Я вернулся свое место.
— Мы не видели вашего зверя, — сказал я. — Есть еще что-то, что вам от нас нужно?
— Магосу Врилу успешно удалось заключить последние энграммы Бинарного апостола, внутрь коллектора, — сообщил Теллурус. — Мы покинем этот храм в течении часа.
— Ты уверена, что все прошло как надо? — спросил Малкольм, проходя гулким помещением, в котором ремонтировались рыцари Кадмус. — Никаких ошибок, мне нужна абсолютная, черт ее дери уверенность. Ты понимаешь это?
— Конечно, Малкольм, — ответила Кассия, засовывая свой дневник обратно в заплечную сумку.
Шум ремонтного ангара затопил их голоса. Под прикрытием гремящих кузнечных молотов, клепальных пистолетов и искрящихся сварочных аппаратов, они могли говорить не боясь, что их услышит кто-то еще.
— Что ты сказала Корделии?
— Именно то, что ты и велел, — промолвила Кассия. — Сказала ей так, как будто говорила тому адепту что ты никогда не выступишь против Роланда.
— Отлично, — сказала Малкольм, хищно улыбаясь.
Я не претендую на понимание техномагии бран-щита, но наблюдая его в действии, как будто начинаешь понимаешь его работу на интуитивном уровне.
Его внешние границы отмечены все тем же подводным туманом, тот же пустынный мираж по ту сторону, но с одним решающим отличием. Снаружи мы видели статичное изображение храма-кузницы, какой она был на момент активации щита. Изнутри же, мы видим тиранидов, призрачными фантомами плывущих среди нас.
Звери неосязаемы для нас, несущественны как туман. Они двигаются среди нас как отражения на спокойной воде, отделенные бесконечно малыми нитями межпространственной мембраны.
Мои рыцаря и рыцари из Хоукшрауд стоят перед огромными, извергающими дым трубами храма-кузницы. Как Магна Прецептор, я стою во главе боевого формирования «копье», с Актисом Бардольфом по правую руку и Вольным клинком по левую.
Наши тени причудливо танцевали перед нами, отбрасываемые яркими копьями света, пульсирующего из каждого отверстия храма, каждой вспышкой отмеряя минуты своего существования. Его регулирующие системы отказывали одна за другой. Храм-кузница Механикус — это в основном управляемый реактор, подобный тем что толкают звездолеты через бездну. Только постоянные ритуалы обслуживания и бесконечные калибровки поддерживали его работу.
По приказу Врила, этот контроль был прекращен.
В течении часа, храм-кузница прекратит существовать.
Как и все вокруг в радиусе двух километров.
Врила опечалила потеря храма, но его практичная сторона понимала, что спасение малой части информации лучше, чем потеря всей.
Специализированный под нужды Механикус, «Капитол Империалис», выбрасывал дым с верхних площадок, укрыв в своих обширных внутренностях техножрецов, лексмехаников и калькулюс логи. Они несли распределенный между ними информационный груз храмовых запоминающих устройств. Защита медлительного «Капитол Империалис» не самое желанное бремя, но это единственный транспорт, реактор которого способен питать коллекторное устройство, содержащее Бинарного апостола в течении всего похода до Вондрак прайм.
На вершине носовой секции исполина размещалась гигантская пушка размером с дворцовый купол. Выдающаяся вперед часть орудия — чудовищный ствол макроорудия. Иногда ее называют орудием судного дня. Одним единственным выстрелом она способна свалить с ног титана, и наказывать звездные корабли, дерзнувшие спуститься слишком низко.
Беженцы из схолы Викара погрузившись в разношерстные транспорты, построились вокруг «Капитол Империалис». Основу их эшелона составляли уязвимые, тонкостенные грузоперевозчики с открытым верхом.
Раюм Бартаум, замеченный ранее в шаманстве с двигателями супертяжелых машин Имперской гвардии, перегрузил двигатели транспортов, надеясь выжать немного дополнительной скорости. Магос Врил сделал вид, что не заметил его нарушений.
Не важно, как быстро они смогут двигаться, большинство, или даже все, будут мертвы еще до того, как мы достигнем гор.
— Мы готовы? — спросил я Бардольфа и Теллуруса.
Рыцари Хоукшрауд присели и расправили плечи.
— Как и всегда.
Вольный клинок поднял свое лезвие, и его зубцы начали вращаться вокруг рубящей кромки. Они шли медленно, как будто изо всех сил пытались набрать скорость.
— Я готов, — сказал Теллурус.
Грязный дым шел из выхлопного отверстия его реактора, пачкая герб с единорогом разноцветными маслянистыми отходами. Гидравлическая жидкость толчками текла из топливных линий на плечах и ногах. Будь Теллурус из дома Кадмус, я бы не задумываясь отправил его обратно в Запредельное хранилище, но он Вольный клинок, никто над ним не властен.
Он погибнет сегодня, и я не обесчещу его решимость, просьбой покинуть свои доспехи.
— Магос Врил? — произнес я. — Инициируйте отключение.
Планшет передо мной шипел от статики, затем голос Врила возник из вокса. Даже понимая всю необходимость того, что он должен сделать, это было тяжелым решением для него.
— Подтверждение: инициирую.
На противоположной стороне храма-кузницы, начали свой марш легкий транспорт с прицепом из собрания заводских тележек для переработки и группа транспортировщиков руды. Ведомая храмовыми сервиторами, более сотни единиц такой техники с грохотом ехала на ту сторону щита.
Я сразу понял, когда конвой из сервиторов пересек его. Призраки гаунтов и более крупных зверей подняли головы в едином движении, и неслышно огласили пространство широко разинув пасть. Придя в движение, они напоминали мне океанические волны, столь же синхронные и плавные.
Скачущая масса роилась и текла, вокруг и через здание храма, но мы смещены за пределы их досягаемости. Они не видят, и даже не знают о нашем существовании.
Я ощущал нетерпеливое томление духов прежних пилотов брони.
Я ждал, давая рою полностью проглотить наживку из сервиторов. Прямо сейчас, звери разрывают транспортники и расправляются с сервиторами. Лишь несколько из них обладают достаточной автономностью, чтобы дать отпор, остальная же часть не имеет воли, даже чтоб поднять руку для собственной защиты.
Их жертва послужит великой цели.
Серия взрывов на верхних уровнях храма помогла мне решиться. Земля задрожала под ногами, в тот момент, когда погребенные реакторы начали расплавляться.
— Рыцари Империума, — возгласил я. — Вперед!
Испытание
Корделия шла со сборщиком Текстоном через восстановительные работы Вердус Феррокс. Грузоподъемники, карго-8 и плоскокузовные тягачи доставляли недавно выкованную сталь и адамантий, снабжая мощных сервиторов и строительные машины Механикус материалом для восстановления ущерба, нанесенного Малкольмом и авангардом чужеродных организмов.
Лицо сборщика выражало глубокое недоумение, и Корделия хотела верить, что ее умение писать, ничуть не хуже ораторского мастерства. Она ждала, пока Текстон не прочитал ее записку три раза подряд, прежде чем заговорить
— Вы понимаете, что я прошу?
— Не совсем, моя леди, — сказал глава Хранителей дома Кадмус. — И не знаю, хочу ли я.
Обритый наголо, снабженный самой основной аугметикой, Текстон все еще был больше человеком, чем Механикус. Слуга дома Кадмус, он все же выходец из Марсианского жречества, просить его о чем-либо было рискованно.
Но то был риск, на который стоит идти.
Уже давно не секрет, что Механикус настраивают Хранителей шпионить для них. Но несмотря на обширные знания, лорды красной планеты провалились в попытках понять связи преданности, между рыцарем и тем, кто заботиться о его доспехах. Ближе, чем древний кавалер и его сквайр, рыцарь и его избранный хранитель, связаны через броню и делят истории тех, кто носил ее. Даже если Хранитель никогда не увидит и одного реального сражения, он сможет пережить тысячи в снах соединения.
