месте так бы поступила и Майко. Она то уж обязательно проверила насчет твоих шортиков.
— Да я не про это. За все вообще.
— А. Ну, это было и мне выгодно.
— Как? Что тебе за выгода?
— Спасти барышню в беде — первая обязанность любого джентльмена. И потом — у меня все еще теплится надежда, что я смогу привлечь тебя к своей оргии. И твою подружку — тоже.
— Ты совсем как Питер! — возмущается Иошико. Возмущается не по-настоящему, я это чувствую. Значит рано или поздно — оргии быть. Хорошо.
— Стараюсь. — отвечаю я. Мы лежим на полу и смотрим в потолок. Иошико садится и подтягивает к себе ноги.
— Как думаешь — говорит она. — У нас получится?
— Я думаю, что с такими активами, если у нас не получится, то это просто позор на всю Европу будет. Мы в уникальных условиях и у нас есть уникальное преимущество.
— Син! Я серьезно! Хватит про … шортики!
— А я тоже серьезно. — я сажусь на полу, скрестив ноги, по-турецки: — ты просто представь себе этот рынок. Мы могли бы и уникальные сеты продавать за миллионы, для коллекционеров и ценителей. Но лично я за валовую продукцию и автоматизацию половины процесса. Начнем, конечно, с ручного труда — ты вот заметила, сколько времени нашей троице понадобилось для процесса? Меньше минуты и это в первый раз! Да у твоих лесных братьев и сестричек работы будет — мама не горюй. И денег тоже. Нужно будет фонд создавать, здания новые строить, институт основать — для изучения. Еще бы неплохо санаторий у моря купить, чтобы расслабление и релаксацию обеспечить…
— Воу, ты прямо меня пугаешь. — говорит Иошико: — какие масштабы.
— Есть такое. — киваю я. — У самого сейчас голова кружится. Надо бы с командой этот вопрос вечером провентилировать. Потому как еще наклейки, надписи на них, футболки, кружки, ручки, заколки, значки и плакаты. Но самое главное, Иошико! Самое главное что у них у всех будет будущее — не просто сидеть в государственном общежитии на стипендию зарегистрированного мага, а быть полезным членом общества. И богатым членом общества! Создаем предприятие, включаем всех, кого можем приспособить — как этих троих — приспосабливаем, обучаем, социализируем. Кто не может работать, не приспособлен к этому — поручаем простейшие операции и это не для того, чтобы их эксплуатировать, а для них самих. Чтобы понимали, что сами зарабатывают, гордились этим. Создаем комиссию, которая бы помогала молодым суперам с неочевидными способностями — находить свое место в обществе и на производстве. Хотя, нет, даже не комиссию — создаем институт. Ну, сперва, комиссию. А потом — институт.
— Раньше я бы не поверила, — говорит Иошико задумчиво, — раньше я бы сказала, что ты — фантазер. Ты же просто Синдзи-кун, мой одноклассник. У тебя даже по истории неуд. — я досадливо морщусь. Да, позор, у меня и по истории неуд. Просто в памяти мешаются исторические факты из другого мира и … как-то неохота заменять их новыми. Будто эти воспоминания в числе прочих — это то, что осталось от меня, но я же знаю, что это бред. Как там про Лу Тэна — человек меняется. Сегодня я не такой, как был вчера. И эти воспоминания — это не я. Я — вот он, сижу на полу, скрестив ноги по-турецки рядом с Иошико, моей одноклассницей. Слушаю ее.
— Но сейчас… — Иошико улыбается грустной улыбкой. — Сейчас я даже не знаю, что и сказать. Братство… они же и правда в хорошее верили. Пусть и получалось не очень. — она вздыхает. Я ее понимаю. Картина мира разрушена в одночасье, как там — «Кум докушал огурец и закончил с мукою: "Оказался наш Отец не отцом, а сукою…"». У них там был один… который Лобстер. Нехорошими делами, как выяснилось, занимался. С ведома и по попустительству Учителя. Да и поведение троих покойников, которых за Иошико в город прислали — явно говорило о том, что «прогнило что-то в Датском королевстве». Но ни я, ни Иошико — ни разу не принцы Датские, а вовсе даже экшен-фигурки. Быть или не быть, склоняться духом иль сразить противодействием — вопрос не стоит и не стоял. Вопрос стоял только — как? И тут мы вспоминаем — как именно. Быстро и неотвратимо. И победим — легко и с улыбкой. Учимся у лучших, чего уж тут.
— Но, видимо, хотеть блага и делать его — разные вещи. — говорит Иошико. — А я-то… дура…
— На тот момент и с тем объёмом информации ты принимала верные решения. — пожал плечами я. — Прошлое оно же нам не для того, чтобы волосы на себе рвать. Прошлое оно нам для того, чтобы уроки на будущее вынести. Чтобы сказать себе — ага, а вот так я больше поступать не буду. Или — а вот так, определенно буду.
— Хм, — говорит Иошико, — так и сделаю. Так ты говоришь, что у нас есть шансы.
— Еще какие. — в голове проносятся мысли. Не обязательно нам конкуренцию создавать производителям и той же Амбрелла групп — имеет смысл с ними переговоры провести и влиться в дружную семью производителей на своих условиях. В конце концов у них уже и маркетинг отработан и логистика, нам же легче будет. Вот только, подсказывает мне чуйка, что с самого начала договорится с ними не удастся, по крайней мере на взаимовыгодных условиях. Корпорации такого вот размера — неповоротливы и всегда смотрят на мелких производителей как на говно. Никто и разговаривать с нами не станет. А потому — сперва организуем свое производство, не подписываем никаких контрактов с Амбрелла групп, сами все продаем, сами все организуем и рекламируем. Вот, кстати, где связи с местным гокудо пригодятся. Да, топорно и местечково, но для сувениров бренда местной же команды — самое то. Паучок Сумераги прижился — и это так же, через сплетни распространим, через анекдоты, смешные и страшные истории. Как обычно — «заходит как-то раз Сумераги-тайчо в бар, а там…» ну и дальше по списку. Или вот — «говорит один СКПУшник другому — мол, ты Сумераги-тайчо не бойся, средство есть — как ее увидишь, так руку в
