— Или того, кто два столетия просидел в подземелье и позабыл правила жизни наверху, — задумчиво произнес Саргенс, — я вот все время думаю, почему он в этот раз отправил в набег женщин?
— Трудно понять. Если бы у них была своя одежда, то по оставшимся тряпкам можно было подсчитать, сколько у него было в подчинении мужчин, а сколько — женщин. Но они последние годы все ходили в тех вещах, которые нашли в наших складах. А там вся одежда была мужской.
— А может, — зацепившись за неожиданно мелькнувшую догадку, медленно проговорила Веся, — очень мало осведомлён о нашей жизни не тот, кто просидел в подземелье, а тот, кто здесь и родился? Они ведь совсем ничего не знают?!
— Хорошая мысль, — похвалил Феодорис, — и она многое объяснила бы, если мы были убеждены, что с шаманом что-то стряслось. Но пока этой уверенности нет, нельзя забывать о его извращенной изобретательности, о желании во что бы то ни стало править цитаделью.
— Это он так называет, — с досадой выдохнул Саргенс, — на самом деле Канзай не править хочет, править он совершенно не умеет. Ему необходимо издеваться над подвластным народом, втаптывать его в грязь, превращать в безмолвных и покорных рабов и жертв ритуалов, чтоб потешить свою черную душу.
— Какая там душа… сплошная злоба и гниль, — сердито рыкнул Берест, — степняки и до него никакими мерзкими способами не брезговали, а теперь и вовсе озвереют. А эти женские орды мне второй день покоя не дают. Ведь если мы их побьём, воины будут мстить, не останавливаясь ни перед чем, а если отступим, мужчины еще отчаяннее драться начнут, чтоб доказать, кто лучше воюют, ну и от стыда, конечно.
— Все верно. Но пока они сюда доберутся, а движутся орды именно в эту сторону, у нас есть несколько дней, и мы постараемся подготовиться. Но Кася должна быть готова отдать приемыша в обмен на украденных младенцев. Не смотри так, Веся, не насовсем мы его отдадим, обязательно придумаем, как вернуть. Я не намерен оставлять ребенка в лапах шамана и его прислужников. И ради покоя Кастины и ради того, чтоб разрушить связанные с этим дитём черные задумки Канзая, а в их подлости я не сомневаюсь. Но главное — оттого, что в этом ребенке течет кровь этросов. А отдавать детей своего народа завоевателям и насильникам самое что ни на есть последнее дело. Такие, как Канзай, не имеют права на продолжение рода.
— Всё я понимаю, — удрученно нахмурилась Веся, — и даже считаю вашу задумку правильной. А вот сердце на куски рвется… ведь не бесценную вещь отдать нужно и даже не подопечного зверя. А вдруг они ему что-то сделают… или забрать назад не удасться? И самое главное, как смотреть Касе в глаза, предлагая отдать дитё? Вы разве не видите, она душой к нему прикипела! Ведь наверняка своего потерянного малыша в нем видит… и как его снова отнять?!
— Мы хорошо понимаем это, Эвеста, не бесчувственные. Потому и совет собрали, предлагайте свои задумки, чем больше, тем лучше. Постараемся подготовить несколько разных уловок, сначала сделаем сложные мороки, и попытаемся отдать шаману обманку. Ну а на случай, если не удастся, добавишь силы и защитных указаний фантому Антика. На нем самом шаман защиту наверняка заметит… я вообще пока не понимаю, как он собирается поменять детей. Нам важно не допустить, чтоб Канзай начал издеваться над пленными детьми, или убивать их, тогда вся Этросия навсегда свяжет клан Сокола с этими зверствами, и подружиться с остальными князьями будет очень трудно.
— Тогда идем думать, — первым поднялся с кресла Тирой, — отправь нас в Южин, сегодня с утра у Эвесты важное дело, нужно ей помочь.
— Какое? — с недоумением уставился на жену князь, и она ответила озадаченным взглядом.
— Так воинов же ночью заселили в казармы, — мягко подсказал магистр, — и все чародеи об этом уже знают.
— Тогда пусть не появляются спозаранку. Дверь откроется только после завтрака! И насколько я помню, кто-то обещал мне помочь с этой задачкой! — мгновенно припомнила свои заботы княгиня.
— А мы и помогаем, — уверенно заявил Савел, — послали Трофимусу фантомов, они уже ставят шатры и сцены.
— Зачем? — изумилась Веся.
— Ты ведь запретила дарить девушкам драгоценности? Вот и собираются женихи показать, на что способны. Но можешь сначала сама все проверить.
— А если кто-то не умеет петь или играть на свирели?! — ехидно прищурился необычно молчаливый Даренс, — и хотелось бы знать, чем смогут удивить невест воины?
— Мы всё продумали, люди Трофимуса готовят мишени и площадки для рукопашных поединков и на деревянных мечах. И другие испытания, и не только для мужчин. Мы еще перед ужином отправили Миле список, чтоб девушки могли хоть немного подготовиться.
— А при чем тут Мила? — тотчас насторожился Дарс.
— Так ведь она помощница и секретарь княгини, — спокойно объяснил ему Тирой и не преминул похвалить, — Очень рассудительная девушка. Феодорис, объяви магам, что они успеют спокойно позавтракать. А вот и фантомы.
От задумчиво-ехидной ухмылки Дарса князя с женой унёс вовремя подоспевший фантом-перевозчик, но Веся ни капли не сомневалась, что от вопросов блондина она не убежала. Как и от осторожного интереса мужа.
— Счастье мое, я ничего не понял про девушек, магов и сцены.
— Прости… некогда было объяснить, — ничуть не раскаиваясь, лукаво усмехнулась Веся, как она неожиданно выяснила, от разлуки чувства разгораются так же жарко, как костер от охапки сухих дров, — Всё очень просто. Как только девушки прибыли, налетела толпа магов, но оно и понятно, столько лет в заточении… А девчонок княгиня куниц постаралась подобрать из сироток-бесприданниц, тех, кому любой браслет в радость. Вот и пришлось их запереть, до прихода отрядов, и запретить чародеям пользоваться любой магией и задаривать подарками. Иначе сейчас никаких невест у меня уже не было бы.
— Не скучно ты тут жила, — сообразил Берест, — ну, а Мила причем?
— Как причем? На ней многое сошлось, ее я уже знаю и ей доверяю, кроме того она чародейка и единственная грамотная из девиц, кроме Вланы. Но ту я приставила к ребенку, Касе тоже отдыхать нужно. Ну а еще Мила очень серьезная и ответственная… сам увидишь. И если Дарс всё же на ней женится, то девушка станет нам близкой родственницей, вот пусть и приучается загодя к княжеским заботам.
— Умница моя, — нежно выдохнул князь, даря жене быстрый поцелуй. На другой не оставалось времени, фантом стремительно снижался прямо в центр лужайки, уставленной шатрами, между которыми деловито сновали фантомы и чародеи.
— Дест, — сразу же ринулся к ним откуда-то из-за шатра Ансерт, и принялся тискать брата, словно долго не видел, — я так рад… что у вас все получилось! Даренс рассказал, как сопротивлялся отец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
