Классическая дипломатия предполагает недосказанность: я говорю тебе правду, но не всю правду. Современная дипломатия так стремительна, что не остается времени на недосказанность. Приходится говорить прямо, как есть, иначе будет потеряно дорогое время. В отношениях с Соединенными Штатами нужно прежде всего доверие. Когда доверие исчезает, возникает подозрительность, которую никакими силами невозможно развеять. Приводит это к тому, что уже никто никому не верит. Все уверены, что другая сторона сознательно идет на конфронтацию и вынашивает коварные замыслы.
НОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ
Министерство иностранных дел в определенном смысле заложник политического и экономического курса государства. Дипломаты в меру таланта и изощренности могут многого добиться, но в конечном счете все зависит от того, что происходит внутри страны.
Игорь Иванов, в отличие от своих предшественников, подчеркнуто не участвовал во внутриполитических баталиях и даже никогда не высказывался на эти темы. В первые месяцы его пребывания на посту министра он пользовался полной поддержкой премьер-министра, которым был Примаков, что предохраняло его от сложностей во взаимоотношениях с администрацией президента и коллегами-министрами. Потом и в Кремле, и в Белом доме оценили профессионализм и надежность министра иностранных дел.
Я спрашивал Игоря Сергеевича:
— Разные партии в России желают разной внешней политики. Какую же линию проводит министр?
Тогда еще разные партии были достаточно заметны в политической жизни России.
— Я уважаю мнение всех фракций, — ответил министр, — но стану проводить ту линию, которая отвечает национальным интересам. Никакого шараханья, у нас одна внешняя политика.
— Но как можно проводить единую политику, если в обществе нет согласия, если значительная часть общества подвержена антизападным, антиамериканским настроениям?
— Мне бы хотелось добиться, чтобы у нас не было «анти». Ни в настроениях, ни в политике. Мы прошли тот этап, когда мир делили на хороших и плохих. Я буду говорить об этом и в Думе, и в средствах массовой информации — надо нам избавляться от стереотипов: кто-то плохой, кто-то хороший, этот друг, тот враг…
Внешние дела — и это не все понимают — отличаются от оборонных или экономических проблем тем, что приходится учитывать интересы других стран. Нельзя принять решение проводить политику, выгодную своей стране, и требовать от министерства неукоснительного ее исполнения. Внешнюю политику приходится согласовывать с другими державами. А у каждой страны есть свои интересы. Не остается ничего иного, кроме как эти интересы учитывать. Глупо загонять в угол неприятных соседей, чтобы они копили ненависть и вынашивали злобные планы…
Первые годы министерства Игоря Иванова прошли вполне достойно. Иванов стал меньше говорить о многополярном мире. Эта концепция Примакова носит откровенно антиамериканский характер и больше подходит Китаю, чем России. После смены президентской команды Иванову пришлось непросто. Игорь Сергеевич — человек широких и разумных взглядов. Но на внешнюю политику вновь пытался оказывать влияние Совет безопасности, тон в котором задают сотрудники спецслужб и, разумеется, военные (секретарем Совбеза стал Сергей Борисович Иванов, товарищ Путина, генерал из ведомства внешней разведки). Для этих людей Соединенные Штаты, НАТО, Запад в целом — это враги.
Пока правительство возглавлял Примаков, Иванова считали его тенью. Это неверное впечатление. Игорь Сергеевич Иванов человек очень лояльный, но они с Примаковым разные люди. Я хорошо представляю себе взгляды Евгения Максимовича, и у меня была возможность откровенно говорить с Игорем Сергеевичем.
В июле 2000 года Иванов — после того как президент Путин подписал соответствующий документ — представил новую концепцию внешней политики. В тот момент можно было говорить о переходе от глобальных претензий советских времен к реальной политике России, страны с более ограниченными возможностями.
Иванов считал, что главное в политике — это прагматизм и реализм. Когда ресурсы страны ограниченны, нужно сконцентрировать их на главных направлениях: безопасность страны, создание условий для подъема отечественной экономики, защита интересов бизнеса и российских граждан за границей.
Но что представляла собой тогдашняя внешняя политика Путина?
С одной стороны, это тесные контакты с Европой, желание установить личные отношения с руководителями Германии и Великобритании, отказ от антиамериканских и антизападных жестов и высказываний. А с другой — нарочитое сближение с Китаем и поставки ему большого количества оружия, демонстративная жесткость в отношении Грузии, визит на Кубу, контакты с Ираком (где еще правил Саддам Хусейн), готовность продавать оружие Ирану.
Возникло ощущение противоречивости внешней политики, это означало, что национальный интерес так и не осознан. Российская политическая элита тратит слишком много сил, требуя, чтобы к ней относились как к представителям великой державы. Но американцы, скажем, не уверены, что Россия — великая держава. В современном мире могущество страны определяется не способностью уничтожить другое государство с помощью ракетно-ядерного оружия. Великая держава — прежде всего богатая, процветающая страна с эффективной экономикой.
ВТОРАЯ ВОЙНА В ИРАКЕ
Ровно десять лет спустя после первой войны в Персидском заливе американская команда, организовавшая операцию «Буря в пустыне», чтобы жестоко наказать диктатора, вновь оказалась у власти.
Ее собрал Джордж Буш-младший, который в январе 2001 года вступил в должность президента Соединенных Штатов.
У Буша была одна реакция на теракты 11 сентября 2001 года:
— Мы избавим мир от этих негодяев.
Президент Буш сформулировал свою доктрину самым простым образом. Америка не станет ждать следующей атаки. Соединенные Штаты будут первыми наносить удары по террористам, где бы они ни находились. Надо заботиться не о том, как потом наказать террористов за содеянное, надо предотвратить их удары. Американский президент пришел к выводу, что иракский диктатор Саддам Хусейн, создающий оружие массового уничтожения, представляет особую опасность: если он вооружит террористов, они смогут убить больше американцев, чем это произошло 11 сентября.
В один из мартовских дней 2002 года Джордж Буш заглянул в кабинет своего советника по национальной безопасности Кондолизы Райс и уверенно сказал:
— Чертов Саддам, мы его вышвырнем!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
