— Инспекторы? Мы им не нравимся, но они не производят впечатление слишком пристрастных. В чем ты подозреваешь их?
Гендо покачал головой, потягивая свой кофе.
— Ни в чем. Боюсь, я сам себе не нравлюсь, — он опустил глаза на свои руки в перчатках, — Мы близки, как никогда. Так близки к концу. Скажи мне, что мы справимся.
— Мы справимся.
— Хорошо.
— Если Ньярлахотеп не совратит Детей, и они не закусят нашими сердцами, — продолжил Фуюцуки.
Гендо вздрогнул.
— Я, вообще-то, из тех, кто во всем видит темную сторону.
— Моя надежда сильна, но также силен и страх, — сказал Фуюцуки, глядя в очки Гендо.
— Просто повторяй: всего лишь двое.
— Возможно. Плюс Посланник.
— Всего лишь трое осталось.
Фуюцуки поднялся.
— Пришло время сделать заявление.
— Удачи.
— Я никогда не рассчитываю на удачу.
— Я тоже, но я не могу отказаться от надежды. Я в какой-то мере суеверен.
Фуюцуки кивнул.
— Как и все мы.
* * *
Майя топталась на месте, пока все не заняли свои места и не настроили камеры. Это выступление должно выглядеть достойно, чтобы последователи культа не нашли повода заявить, что передача подделана NERV. Рекламная кампания произвела незначительный эффект, потому что культисты убедились в том, что она организована и проведена с помощью компьютерной графики. На этой конференции, они собственными глазами увидят, как Дети отрицают их божественное происхождение.
Однако, это породило множество проблем, связанных с безопасностью. Они расположились прямо на городской площади, область вокруг сцены и камер охранялась службой безопасности NERV и местной полицией, но эти группы выглядели лишь тонкой синей линией, отделяющей огромную толпу зрителей от сцены. У нее возникло дурное предчувствие, что не миновать беспорядков. Но Фуюцуки решил, что публичное заявление — лучший из всех вариантов. Что-либо более безопасное могло быть легко оспорено.
Сначала Майя согласилась с идеей публичного выступления, но теперь уже не была так уверена.
Рицуко положила руку ей на плечо.
— Успокойся, — сказала она.
Майя попыталась взять себя в руки, но не преуспела.
— Они могут взбунтоваться.
— Этого-то я и боюсь, — заметила Мисато, — Если придется стрелять в людей, это будет ужасно. Не могу понять, почему Фуюцуки настаивал именно на таком способе. Если мы собирались сделать публичное заявление, то должны были отправиться в Берлин или в какое-то другое, более безопасное место. Или вести трансляцию с базы.
— Последователи культа — здесь, и они должны видеть все. Они могут не поверить заявлениям, думая, что они подделаны, — сказала Рицуко, — Но этого они не смогут отрицать. Полагаю, он надеется, что культисты будут вынуждены подчиниться закону и отстанут от Детей, даже если не удастся убедить их прекратить поклоняться им. Это действительно выход из положения.
— Не нравится мне все это, — заметила Мисато, — Ингрид думает, что все пройдет нормально, но я просто… Слишком многое может пойти не так, как надо.
— Будем надеяться на лучшее и готовиться к худшему, — Рицуко неравно листала свои записи.
— Мы готовы, — доложил Майе один из операторов.
Она кивнула и выступила вперед, на подиум.
— Приветствую всех, — сказала она, — Я Майя Ибуки из NERV. Мы сознаем, что наша организация засекречена. Во многом это обосновано заботой о безопасности; если мы что-то говорим миру — наши враги также слушают. Да, иногда, мы можем быть более скрытными, чем необходимо, но мы организовали эту передачу, чтобы рассказать вам о том, как работает NERV во имя сохранения мира. Мы, также, собираемся разрешить вопрос, вызывающий немалый интерес — почему Дети единственные, кто может управлять Евангелионами? Мы надеемся, что вы удовлетворитесь нашим выступлением и простите нам недостаточную учтивость; мы — ученые и солдаты, а не эстрадные артисты.
Она старательно улыбнулась.
— Для начала — наш глава тактического отделения, майор Мисато Кацураги, расскажет вам о наших прошлых кампаниях.
Мисато вышла вперед и начала зачитывать ряд отчетов о прошлых миссиях, Майя выступала в качестве переводчика. Вначале она нервничала, но вскоре перестала обращать внимание на камеры, направленные на нее и почувствовала себя свободнее.
Высоко в небе над ними пронеслись падающие метеоры, сначала несколько, затем все больше и больше. Кое-кто из собравшихся задрал голову вверх, следя за падением небесных камней, хотя их было трудно разглядеть из-за огней города.
Рицуко выступала следующей, с помощью доктора Химмилфарб, переводящей ее слова. Она рассказала о том, как в Антарктиде был захвачен и изучен один из Ангелов, как его использовали для создания оружия, способного бороться с другими Ангелами, и как после Второго удара в атмосферу попали различные вещества Ангельского происхождения, вызывающие мутации, особенно заметные в детях, рожденных в течении года после Второго удара. В редких случаях, эта мутация позволяла детям синхронизироваться и управлять Евангелионами.
Она повторила текущую теорию NERV, согласно которой Ангелы являлись внеземными боевыми машинами, по неизвестным причинам оставленными на Земле, и теперь активированными из-за изменений в магнитном поле Земли после Второго удара, или, возможно, из-за сигналов, выданных неисправным Ангельским оборудованием, перед самым Вторым ударом.
Гендо, нахмурившись, смотрел на небо.
— Как ты думаешь…? — спросил он Фуюцуки.
— У меня плохое предчувствие. Возможно — это оно, — ответил Фуюцуки.
Рицуко предоставила слово Детям. Они ожидали, что Аска станет их представителем, но она была столь угнетена в последнее время, что это принесло бы вреда больше, чем пользы. Так как Анна являлась единственной, кто еще мог говорить по-немецки, ее попросили выступить от лица Детей. Она с радостью согласилась.
— Приветствую вас, народы Земли, — начала Анна свою речь, — Мы — Дети, выбраны судьбой, чтобы спасти человечество от угрозы Ангелов. Мы проведем человечество в свет новой эры, из той тьмы, что воцарилась в мире после Второго удара. Древние боги потерпели неудачу, но мы, новые боги, поведем человечество навстречу новой эре.
Аска едва слышала, что говорит Анна, она все еще была слишком подавлена, чтобы обращать на что-либо внимание. Остальные Дети, в счастливом неведении относительно речи Анны, сидели спокойно и старались выглядеть соответствующе.
Мисато вслушивалась, пытаясь понять, что говорит Анна, но безуспешно. Рицуко передернулась, так же, как и Майю. Фуюцуки отчаянно махал операторам, чтобы те выключили камеры. Они попытались, но Фуюцуки по-прежнему видел трансляцию на своем мониторе. Он снова замахал руками.
