Во второй пояс безопасности дружественные СССР государства, такие как Финляндия, Норвегия, Дания, Голландия, Бельгия и Италия. Их дружественность должна были быть обусловлена взаимовыгодными торговыми отношениями, а также присутствием на их территории советских военных баз, в основном военно-морских.
К третьей группе стран, Сталиным были отнесены Швеция, Германия, Австрия и Швейцария. Их полный нейтралитет в общеевропейской и мировой политике и торговые связи, вполне устраивали советского вождя. Прекрасно понимая, что нельзя объять необъятное, советский лидер был согласен на подобный вариант.
Кроме того, Москва намеривалась с самым пристальным вниманием следить за состоянием своих потенциальных соперников на континенте — Франции и Англии. Ослабленные войной, они могли быстро набрать силу и в скором времени составить Советскому Союзу сильную конкуренцию за влияние в Европе. Желая не допустить этого, Сталин собирался вопреки досужему мнению действовать не через местных коммунистов, а использовать хитрую заготовку покойного президента Рузвельта.
Готовясь обеспечить своей стране мировую гегемонию, американский президент подложил мину замедленного действия под своих европейских союзников Англию и Францию, в виде Атлантической хартии. Воспользовавшись их трудным положением, он заставил англичан и французов подписать этот документ, который разрушал краеугольный камень их государственного благополучия — колониальную систему.
Для не имевшего никаких колоний Советского Союза, эта хартия ровным счетом никак не угрожала. Наоборот, позволяла очень серьезно ослабить своих «заклятых друзей» и Сталин намеривался обговорить с Уоллесом этот момент.
Единственным «белым пятном» среди основных задач грядущей конференции оставалась Испания с генералиссимусом Франко. Этот последний фашистский оплот на теле Европы серьезно беспокоил Сталина.
По большому счету, его следовало снести военным путем и вернуть власть Народному правительству. Жизнь и кровь, пролитая испанскими коммунистами и интернационалистами всех мастей в тридцатых годах в Испании, должна была получить отмщение, но новая война совсем не входила в планы советского лидера.
Ввязываться в войну с Франко ради восстановления справедливости, тогда как половина страны находилась в руинах, совершенно не устраивало Сталина. Он был готов слушать пламенные речи «Пассионарии», соглашаться с ней и даже обещать испанским товарищам всестороннюю помощь, но на первом плане у него было восстановление народного хозяйства Страны Советов.
Полностью согласен с мыслью, что Франко должен быть уничтожен, он собирался это сделать не военным, а экономическим путем, но без согласия штатов это было невозможно осуществить.
Испанская тема была выделена в отдельное производство. Специально выделенные дипломаты разрабатывали варианты, по которым они надеялись заинтересовать Уоллеса и подвинуть на совместные действия. Молотов и Вышинский почти каждый день знакомили Сталина с тем или иным вариантом действия, но в самый последний момент ситуация в корне изменилась.
За два дня до отъезда вождя в Берлин, Берия позвонил Сталину и попросил срочно его принять. Хорошо понимая важность сведений, которые ему собирается доложить Берия, раз не решается говорить по телефону, вождь дал согласие на аудиенцию.
— Что случилось, Лаврентий? Неприятности по атомному проекту? Что-то с японским ядерным центром? — завалил вопросами наркома настороженный Сталин.
— Нет, товарищ Сталин, с нашей атомной программой и японским центром все в порядке. Отправленные Курчатовым специалисты прибыли в Корею и активно знакомятся с трофейным имуществом и японскими специалистами, задержанными нами, — успокоил вождя Лаврентий Павлович. — Я решил побеспокоить вас в связи с поступившей информацией из Испании.
— Из Испании, что там?
— Согласно поступившему сообщению от нашего агента в Мадриде, диктатор Франко умер или находится при смерти. Причина этого якобы грибы, которые он поел за ужином. Степень информированности агента очень высока. Он близок к адъютанту генерала Ягуэ и всегда предоставлял нам достоверную информацию.
— Если действительно умер, плакать не будем. Франко — испанского палач и этим все сказано. Нас больше сейчас интересует, кто стоит за этими замечательными грибочками. Они ведь не наши? — вождь вопросительно посмотрел на наркома.
— Конечно, нет, товарищ Сталин. У нас никогда подобный вопрос не рассматривался и даже не обсуждался, — горячо заверил вождя нарком. — Можно предположить, что за этими сморчками стоит какой-нибудь герой одиночка, но скорее всего это дело рук ближнего окружения диктатора.
— Очень может быть, — согласился с Берия генералиссимус. — Видя, что нашу инициативу по международной изоляции Испании поддержали американцы, они решили устранить такую одиозную личность как Франко и попытаются договориться либо с нами, либо с американцами. Исходя из этого, нам необходимо как можно быстрее получить ответ на два вопроса. Во-первых, удостовериться в смерти Франко и, во-вторых, узнать, кто стал его приемником.
— Я уже отдал приказ перепроверить полученное сообщение, но на это уйдет время. Что касается приемника, то согласно решению парламента по приказу Франко — Испания монархия и есть два претендента на власть, дети умершего в изгнании короля Альфонсо.
— Не думаю, что генералы из окружения Франко согласятся отдать им власть над страной. Скорее всего — король будет чисто номинальной фигурой, как английский король. Что касается реальной власти, то мне видится два варианта. Либо власть получает тот, кто стоит за устранением Франко, либо её получает хунта. Это такой союз генералов, что на словах единомышленники, а на деле скорпионы в банке.
— Скорпионы для нас более выгодный вариант — высказал свое мнение Берия, но Сталин не согласился с ним.
— Не скажи. Иногда лидер гораздо полезнее, чем свора грызущих друг друга пауков. Все зависит от обстоятельств.
Сообщение о смерти Франко получил подтверждение к концу дня. Через шведское посольство в Мадриде оно было передано с пометкой «срочно» в Стокгольм откуда, пошло гулять по всем информационным лентам мира.
В Москву получила эту информацию на два часа раньше, через Прагу. Её в чешское посольство принес адмирал Бланко, вместе со списком членов хунты, взявшей власть в свои руки в Испании. Точно определив, кто в нынешней Европе заказывает музыку, франкист решил первым наладить контакт с Москвой, благо на его руках не было крови испанских патриотов.
Сталин благосклонно отметил демарш адмирала и поручил наладить с ним контакт через чешское посольство, единственное дружественное Москве посольство в Мадриде. Смерть диктатора открывала новые перспективы для Испании, и все дело теперь было за переговорами.
Совсем с иным багажом и настроением ехал в Германию, исполняющий обязанности президента Америки Генри Уоллес. Истинный наследник политики президента Рузвельта, он собирался договариваться со Сталиным, а не бряцать оружием перед его носом.
Наличие атомного оружия давало американской стороне определенное преимущество перед началом переговоров о послевоенном устройстве мира. Президент Рузвельт именно для этого и создал атомное оружие, но заявление Москвы, прозвучавшее за несколько дней до начала берлинской конференции, спутало все расчеты американцам.
В лучших традициях добропорядочного союзничества и открытости, СССР сообщало, что японский центр по производству атомного оружия обнаружен советскими войсками в Кореи и взят под охрану. Кроме этого, сообщалось, что японские специалисты вступили в сотрудничество с советской военной администрацией.
Это сообщение ставило крест на атомной монополии США, а также обесценивало работу специальных военных миссий американцев, что после капитуляции Японии наводнили страну в поисках центра создания атомного оружия.
Учитывая нынешнее положение Америки, диктат на предстоящей встрече в верхах полностью исключался. Землетрясение, бактериологические атаки и засоренность части земель к западу от Миссисипи вулканическим пеплом, заставляли американское правительство обратить основное внимание на решение своих внутренних проблем.
Получив столь увесистый удар, Америка некоторое время не могла играть роль экономического лидера мира, способного завалить своими товарами всю Европу и Азию, вместе взятых. По этой же причине временно откладывалось признание американского доллара как единой мировой валюты. Пока он все ещё оставался первым среди равных.
Кроме этого, у Уоллеса были и иные проблемы. Триумфально отпраздновав окончание войны на Тихом океане, Америка плавно получила другую войну, грозившую стать не менее кровавой и опасной. Речь шла о Китае, где было завязано много американских интересов.
