уже 23. Военные возглавляли 185 из 256 районов. В 16 невоенных министерствах на постах генеральных секретарей было 11 генералов. В 1980 г. из 62 послов Индонезии за рубежом 28 были генералами. В начале 1980-х годов на особо важных гражданских постах было до 20 тыс. военнослужащих, среди министров — 19 генералов, среди ректоров университетов и деканов факультетов — 14. Военным без участия в выборах отводилось 20 % мест в парламенте.
В 1973–1975 гг. была реформирована партийная система. Число партий сократилось до трех, включая партию власти — Организацию функциональных групп (Голкар). Двумя другими стали Партия единства и развития, куда вошли четыре мусульманские партии, и Демократическая партия Индонезии, объединившая три светские и две христианские партии (католическую и протестантскую). Все партии должны были придерживаться принципов «панча сила» и конституции, оберегать национальное единство. Толкование «панча сила» и соответствия политической деятельности национальным интересам правящая армия фактически оставляла за собой. В соответствии с доктриной «дрейфующих масс» население, в особенности сельское, изолировалось от любого политического влияния, кроме исходящего от правительства. В 1983 г. Народный консультативный конгресс запретил партиям придерживаться любой идеологии, кроме «панча сила». Возникшая политическая система получила официальное название «демократия панча сила».
В этих условиях ислам, религия почти 90 % индонезийцев, стал естественным прибежищем недовольных социальным неравенством, произволом власти, проникновением чуждых культурных ценностей, засильем иностранных монополий. «Новый порядок» видел в мусульманском движении главную после разгрома КПИ оппозиционную силу, располагавшую мощными организационными и пропагандистскими возможностями. Уже в 1970-х годах имели место террористические акты, организованные экстремистскими исламистскими элементами.
«Новый порядок» управлял страной, преимущественно аграрной не только экономически, но и по жизненной ориентации населения, по характеру человеческих отношений. Капиталистическая модернизация как главная цель новой власти, перевод отношений между людьми на рыночную основу не находили поддержки в массовом сознании, воспитанном на идеалах эгалитарного патернализма. В этих условиях необходимое условие успеха — сильная власть, способная придать импульс развитию, сосредоточить усилия нации на нужном направлении, определить способы достижения пели. В этом смысле армия имела два преимущества — некоторый опыт экономической деятельности и высокую степень организации и дисциплины. Но эти атрибуты были органически связаны с культом силы, неуважением к личности, неспособностью к диалогу, чувством мессианской исключительности, мешающим адаптации к меняющимся условиям, развитию участия населения в политической жизни страны. Провозглашенный властью приоритет стабильности во имя процветания, оправданный в определенных условиях и на исторически ограниченный период, превратился в апологию произвола.
Одним из столпов экономической политики «нового порядка» стало привлечение иностранных инвестиций и кредитов. Зарубежным владельцам возвращалась ранее отчужденная собственность. Закон об иностранных капиталовложениях от 1 января 1967 г. открыл для зарубежных инвесторов почти все отрасли экономики, кроме судоходства и портовых сооружений, энергетики, телесвязи, транспорта, водоснабжения, средств массовой информации и оборонной промышленности. Вложения в горно-добывающую отрасль допускались совместно с правительством Индонезии. Льготы инвесторам зависели от значения вложений для увеличения валютных поступлений, создания импортозамещающих производств и рабочих мест, прибыльности, района, где вкладывался капитал, степени риска. С 1967 по 2002 г. правительство выдало лицензии на вложение 269,1 млрд. долл., в том числе (млрд, долл.) в обрабатывающую промышленность 167,4; энергетику, газо- и водоснабжение — 18,5; горно-добывающую промышленность — 10,1; сельское и лесное хозяйство, рыболовство — 9,1; торговлю, гостиничное дело — 22,6; транспорт — 18,2. Наиболее крупными инвесторами стали Япония (38,5), Великобритания (29,4), Сингапур (23,8), Гонконг (16,4), Тайвань (14,4), Австралия (11,7), США (11,0), Южная Корея (10,9).
В 1966 г. страны-кредиторы создали консорциум, получивший позже название Межправительственной группы по Индонезии. Его участники согласились отсрочить платежи по индонезийским долгам и оказывать финансовую помощь правительству Сухарто. Объем помощи согласовывался на ежегодных сессиях консорциума и зависел от финансовой и экономической политики правительства. В это же время правительство восстановило прерванное Сукарно членство Индонезии в Международном валютном фонде.
Второе направление экономической политики — расширение вывоза для увеличения валютных доходов, увязка объема импорта с суммой экспортной выручки, стимулирование производства экспортной продукции.
Был взят курс на постепенную приватизацию неэффективных государственных предприятий.
Экономический рост обозначился уже в конце 1960-х годов, и его темпы до 1996 г. достигали в некоторые годы 7–8 %. Рост промышленного производства существенно обгонял развитие сельского хозяйства. К 2002 г. в объеме всеобщего валового продукта на обрабатывающую промышленность приходилось 25 %, на сельское хозяйство 17,5 %, горно-добывающую промышленность — 13,2 % (в том числе нефте- и газодобычу — 8,2 %), торговлю и туризм — 16,1 %, строительство 5,7 %. Характерным показателем стали изменения состава экспорта. Если до начала 1980-х годов основой экспортных доходов были поступления от нефти и газа, то уже в 1987 г. они составили менее 50 %, а в 1997 г. — несколько более 20 %. По официальным данным, число людей, живущих за чертой бедности, снизилось с 70 млн. (60 %) в 1970 г. до 22,5 млн. (11,3 %) в 1996 г. Существенных успехов достигли образование и здравоохранение.
Вместе с тем неуклонно углублялось имущественное расслоение, наибольшая часть прироста доходов присваивалась самыми состоятельными слоями.
Предприниматели из числа этнических китайцев, обладая гораздо большим стартовым капиталом, опытом и международными связями, чем коренные индонезийцы, оказались на гребне волны экономического развития. Они вовлекали в свою деятельность военных и гражданских чиновников, обеспечивая себе мощное прикрытие. Растущее социальное неравенство накладывалось на этно-конфессиональные различия. Правительство пыталось ограничить проявления противоречий между китайской общиной и коренным населением, сводя эти меры в основном к этнической ассимиляции китайцев, что не могло решить проблему. Военная и гражданская бюрократия была заинтересована в сохранении некоторого уровня расовой напряженности и зависимости китайцев от защиты властей.
Менялась социальная структура общества. По оценке индонезийского политолога Ювоно Сударсоно, в 1996 г. к среднему классу (по местным критериям) относилось около 15,5 млн. человек, т. е. примерно 8 % населения страны. Формировался этот слой в значительной мере за счет роста числа частных предпринимателей и лиц «свободных профессий». Произвол и коррупция военной и гражданской бюрократии неизбежно порождали у них оппозиционные настроения. Но демократический потенциал среднего класса ограничивался тем, что в условиях поляризации общественного богатства и роста социальной напряженности он видел во власти свою защиту от озлобления низов. Кроме того, этот слой в значительной своей части формировался за счет выходцев из военной среды и китайской диаспоры, зависевших от благорасположения власти. Однако уже в 1980-х годах в Индонезии усиливаются голоса в пользу большей открытости политической системы, расширения гражданских прав населения, ограничения роли армии, самостоятельности законодательной и судебной ветвей власти.
Параллельно развивался противоположный процесс — тяга низов к насилию как средству выражения социального недовольства и разрешения этно-конфессиональных противоречий, переплетавшихся с имущественным неравенством. Происходили кровавые антикитайские погромы, поджоги торговых кварталов, христианских церквей и мечетей, особенно там, где (как, например, на Молуккских островах) переселенцы-мусульмане с Явы
