Во многом стараниями французской дипломатии 18 (31) августа 1907 г. русско-британское соглашение было наконец заключено. Стороны признали территориальную неприкосновенность Тибета, обязались не вмешиваться в его внутреннее управление и сноситься с Тибетом только через китайское правительство. Персия была разделена на три зоны влияния — российскую, британскую и нейтральную. Стороны обязались не добиваться концессий в чужой сфере влияния и не мешать тем мерам, которые сочтет нужным предпринять в своей сфере другая сторона. В случае невыполнения Персией обязательств по задолженности перед Россией и Великобританией каждая из держав получала право финансового контроля над доходами персидского правительства в пределах своей зоны влияния. Нейтральная зона объявлялась открытой для конкуренции как русских, так и британских подданных. Что касается Афганистана, то Россия признала, что он находится вне сферы ее интересов. Со своей стороны Великобритания обязалась воздерживаться от аннексии афганской территории.
Благодаря русско-британскому сближению родилась Тройственная Антанта — группировка государств, призванная уравновесить растущее влияние Германии в мире. Это вытекало из буквы соглашений, которые Великобритания заключила с Францией и Россией. Что касается европейской безопасности, то формальных обязательств перед своими партнерами Великобритания по-прежнему на себя не брала. Тройственная Антанта, в отличие от Тройственного союза, не являлась военной или политической организацией. Внутри этой группировки отношения легко представить в виде равнобедренного треугольника: в его основании лежал русско-французский союз, а двумя сторонами служили партнерские отношения Великобритании соответственно с Францией и с Россией.
Косвенным образом Тройственная Антанта укрепила и европейское равновесие. Во многом по этой причине мир в Европе начала нового столетия казался настолько прочным, что внушал современникам самые оптимистические настроения. Известный русский историк и политический деятель П.Н. Милюков писал: «Война наступательная, с целью территориальных приобретений, еще может сохранять привлекательность в области колоний. Но в самой Европе такая война решительно вышла из моды». Агрессивные и реваншистские лозунги, которые провозглашали в разных странах националистические организации, пропаганда ими национальной вражды и розни представлялись маргинальным явлением, не характерным для достигнутого уровня цивилизации.
Даже на Балканах долгое время сохранялась относительная стабильность. Еще в 1897 г. Россия и Австро-Венгрия заключили соглашение, которое осуждало «всякое завоевательное намерение на Балканском полуострове», от кого бы оно ни исходило. На этой почве наметилось сотрудничество обеих держав в целях урегулирования текущих споров. 3 октября 1903 г. они подписали соглашение о проекте реформ в трех вилайетах Европейской Турции. Взаимное доверие двух государств настолько окрепло, что 15 октября 1904 г. они выступили в Санкт-Петербурге с секретной декларацией «о взаимном нейтралитете» в случае, если Россия или Австро-Венгрия вдруг «оказались бы в состоянии войны с какой-нибудь третьей державой». В декларации выражалось удовлетворение «результатом, достигнутым до сих пор их тесным сотрудничеством», и подтверждалось их «твердое» намерение «оставаться впредь на этом пути».
Русско-австрийскому сотрудничеству положило конец обострение международных противоречий на Балканах. Зерна конфликтов, посеянные Берлинским конгрессом, спустя четверть столетия дали всходы. В мае 1903 г. в Сербии произошел государственный переворот, в результате которого династия Обреновичей была низложена. В августе того же года королем стал Петр Карагеоргиевич. Новое правительство открыто высказалось за создание единого государства южных славян и вспомнило о давних притязаниях Сербии на Боснию и Герцеговину — османские провинции, оккупированные Австро-Венгрией в 1878 г.
Безнадежно испортились сербско-австрийские отношения. Исчерпав средства давления на Сербию, австрийцы решили воспользоваться младотурецкой революцией 1908 г. в Турции, чтобы закрыть боснийский вопрос — аннексировать Боснию и Герцеговину. Россия, не видя способа помешать этому, предложила сделку, которая позволила бы частично удовлетворить российские интересы и поддержать баланс сил в регионе. 16 сентября 1908 г. министр иностранных дел России А.П. Извольский и его австрийский коллега А. Эренталь встретились в чешском замке Бухлау, где достигли по этому вопросу тайной устной договоренности. Россия проявила готовность дать согласие на присоединение к Австро-Венгрии указанных провинций, но при условии, что та со своей стороны не будет возражать против изменений в режиме Черноморских проливов — имелось в виду предоставить России право проводить свои военные корабли через Босфор и Дарданеллы. Оба министра также высказались за полную независимость Болгарии от Османской империи. Окончательное решение этих вопросов Извольский предложил оставить на усмотрение международной конференции.
Однако 7 октября Австро-Венгрия в одностороннем порядке объявила об аннексии Боснии и Герцеговины. В ответ Россия расторгла устное соглашение, заключенное в Бухлау. Энергичный протест заявили также правительства Османской империи и Сербии. Разразился международный кризис, который Россия не предвидела и к которому не подготовилась. Страны, непосредственно пострадавшие от действий Австро-Венгрии, преследовали противоположные цели. Сербия требовала не только автономии для Боснии и Герцеговины, но и раздела Нови-Пазарского санджака, узкой полоски османской территории, отделявшей ее от Черногории. Турцию удовлетворила денежная компенсация в размере 2,5 млн ф. ст. Россия предложила передать вопрос о Боснии и Герцеговине на рассмотрение специальной конференции государств-участников Берлинского конгресса 1878 г. Но ее не поддержали ни Австро-Венгрия и Германия, ни державы Антанты. Последние не несли перед Россией никаких обязательств относительно Балкан. Между тем Германия требовала признания другими странами аннексии, не исключая в противном случае войны Австро-Венгрии против Сербии. 25 марта 1909 г. Россия была вынуждена согласиться с ее требованием. Ее примеру последовала Сербия, а затем и другие державы. Последствия Боснийского кризиса русское общественное мнение расценило как «дипломатическую Цусиму».
Формально Германия и Австро-Венгрия всего лишь «отыгрались» за свое поражение во время Первого Марокканского кризиса. Фактически же они изменили самые «правила игры», т. е. писанные и неписаные нормы соперничества, которых державы придерживались долгие годы. В частности, они пренебрегли обязательством воздерживаться от пересмотра или отмены международных договоров в одностороннем порядке. Для достижения своих внешнеполитических целей Германия и Австро-Венгрия впервые за долгое время использовали военный шантаж, угрозу применения силы. Еще опаснее было то, что такой шантаж возымел действие. Сорвав международную конференцию по боснийскому вопросу, Германия и Австро-Венгрия расстроили «европейский концерт», положив конец сотрудничеству государств в целях предотвращения вооруженных конфликтов.
Боснийский кризис вызвал цепную реакцию политических потрясений, способствовавших дальнейшему нагнетанию международной напряженности. На его фоне произошло важное событие в истории болгарского народа. 5 октября 1908 г. князь Фердинанд по договоренности с Австро-Венгрией провозгласил полную независимость Болгарии от османского господства, к тому времени уже номинального. По примеру Австро-Венгрии к силе для удовлетворения своих притязаний к Османской империи вознамерилась прибегнуть Италия. Она уже имела основания рассчитывать на поддержку Франции, сумела расположить к себе и Россию, поддержав одно из основных ее внешнеполитических требований. 24 октября 1909 г., во время визита российского самодержца на Апеннинский полуостров, оба государства заключили тайное соглашение, в соответствии с которым Италия обещала благожелательно отнестись к позиции России по вопросу о Черноморских проливах, а Россия — к притязаниям Италии на Киренаику и Триполитанию. Оставалось дождаться благоприятного момента.
Боснийский кризис поставил народы и государства Европы перед выбором: вернуться к практике компромиссов для разрешения территориальных и колониальных споров или добиваться удовлетворения своих притязаний методом угроз и военного шантажа. Уверенная в своем превосходстве над любым потенциальным противником, Германия решила и дальше идти по пути повышения ставок в этой опасной дипломатической игре, связанной с риском войны.
Стоило французам под предлогом подавления беспорядков ввести войска в марокканский г. Фес, как Германия сразу же потребовала для себя компенсации в виде одной из африканских колоний. Чтобы никто не сомневался в серьезности ее намерений, 1 июля 1911 г. она направила в марокканский порт Агадир канонерскую лодку «Пантера». Журналисты назвали этот инцидент «прыжком “Пантеры”». Разразился острейший международный кризис — Второй Марокканский, или Агадирский, во время которого возникла опасность прямого военного столкновения между Францией и Германией, чреватого общеевропейской войной.
