3. Ухо толкует, оно не слышит. Глаза воспроизводят, они не видят. Задача их — согласовать всё приглашенное, каким бы несогласуемым оно ни оказалось. Глаза, послушные решению разума, воспроизводят его желания и облекают их в приемлемые и приятные формы. Иногда, да и то на краткий миг, за формой проступит мысль, и тогда в разум закрадется страх и он усомнится в своем здравии. Но он не разрешит своим рабам изменить видимую ими форму или же слышимые ими звуки. Поскольку всё это — его «лекарства», его «гарантии» от безумия.
4. У всех этих свидетельств, приносимых ощущениями, цель одна: оправдывать атаку, тем самым оставляя непрощение неузнанным. Увиденное без маски, оно невыносимо. Не защищаемое, оно недолговечно. Именно здесь, хотя и неосознанно, лелеется любой недуг. Ведь непрощение, оставшееся неузнанным, принимает форму чего–то иного. И нынче, кажется, страшит «нечто иное». Но ведь не «нечто иное» подлежит исцелению. Оно и не больно, и не нуждается в лечении. Сосредоточивать свои попытки исцеления именно здесь — пустое дело. Кто исцелит и сделает здоровым то, в чем нет недуга?
5. Болезнь способна принимать множество форм, как, впрочем, и непрощение. Формы одной лишь воспроизводят формы другого, ибо они — одна и та же иллюзия. Настолько близко одна форма интерпретируется в другую, что пристальное рассмотрение формы болезни ясно укажет на форму непрощения, которую она представляет. Увидеть это однако, еще недостаточно для исцеления. Последнее достигнуто единственным путем: признать, что лишь прощение исцеляет непрощение, и только непрощение вызывает болезнь любого сорта.
6. Подобное осознание и есть конечная цель психотерапии. Как же ее достичь? Психотерапевт видит в пациенте то, что он не простил в себе самом, и, таким образом, ему дана еще одна возможность увидеть это, открыть для переоценки и простить. Как только это происходит, он видит свои грехи исчезнувшими в прошлом, которого уже нет. Покуда же он этого не сделал, он будет думать, что зло преследует его здесь и сейчас. Пациент — экран для проекции его грехов, дающий ему возможность избавиться от них. Оставь он хоть одно пятно греха на том, что видит, его освобождение останется неполным и неопределенным.
7. Никто не исцелится в одиночку. Такую радостную песнь поет спасение всем, прислушивающимся к его Голосу. Подобное утверждение не будет слишком частым напоминанием для тех, кто видит себя психотерапевтом. В их пациентах нужно видеть только носителей прощения, поскольку именно они приходят, чтобы продемонстрировать свое безгрешие глазам, до сей поры уверенным, что они могут видеть грех. Но доказательство безгрешия, увиденное в пациенте и принятое психотерапевтом, предлагает разуму того и другого договор, в котором они встречаются, объединяются, становятся едины.
VII. Идеальные взаимоотношения между психотерапевтом и пациентом
1. Кто же тогда психотерапевт и кто — его пациент? В конце процесса каждый из них — тот и другой. Нуждающийся в исцелении должен исцелять. «Врач, исцели себя». Разве есть кто–либо еще для исцеления? Кому еще оно необходимо? Каждый пришедший к психотерапевту пациент предоставляет тому шанс исцелить себя. Следовательно, пациент есть его психотерапевт. И каждый психотерапевт должен учиться собственному исцелению у каждого явившегося к нему пациента. Так он становится его пациентом. Господь не знает разделения. Он знает только, что у Него есть один Сын. Его знание и отражено в идеальных взаимоотношениях психотерапевта и пациента. Господь приходит к зовущему Его, и в Нем тот узнаёт Себя.
2. Внимательно подумай, пациент и психотерапевт, за кого ты молишься и кому необходимо исцеление. Ведь терапия есть молитва, а исцеление — и цель ее, и результат. Что есть молитва, если не единение разумов во взаимоотношениях, в которые способен войти Христос? В них — Его дом, и психотерапия приглашает Его в тот дом войти. Чем можно излечить симптом, если всегда для выбора имеется другой? Но если в отношения вошел Христос, какой еще есть выбор, если не оставить Его в них? Более этого и не нужно, поскольку в этом — всё. Здесь исцеление, и счастье, и покой. Это — симптомы идеальных отношений психотерапевт — пациент, сместивших те, в которых пациент пришел просить о помощи.
3. По сути здесь имеет место процесс, в котором психотерапевт в сердце своем говорит пациенту, что все грехи того уже прощены, вместе с его собственными. Какое может быть различие между исцелением и прощением? Прощает лишь Христос, зная Его безгрешие. Его видением исцеляется восприятие и болезнь уходит. Больше она не возвратится, ибо изъят ее источник. Для этого, однако, необходима помощь весьма продвинутого психотерапевта, способного на единение с пациентом в святых взаимоотношениях, где все ощущения разделенности наконец преодолены.
4. Для этого необходимо одно и лишь одно условие: ни под каким видом психотерапевт не должен путать себя с Богом. Все «неисцеленные целители» в той или иной форме порождают подобную путаницу, ибо они должны считать себя самосотворенными, а не творением Божьим. Подобная путаница почти никогда (за редким исключением) не осознается, иначе неисцеленный целитель мгновенно превратился бы в Божьего учителя, посвятив свою жизнь истинному исцелению. Покуда он не достиг такого уровня, он считает себя ответственным за весь целительный процесс, а посему и за его исход. Поэтому ошибки пациента становятся его личным крахом, и вина мрачным и плотным покровом застилает то, что должно быть Христовой святостью. Вины не миновать тому, кто пользуется собственным суждением в принятии решений. Вина немыслима для тех, через кого глаголет Дух Святой.
5. Избавление от вины есть истинная цель терапии и очевидная цель прощения. Именно в этом и проявляется их единство. Но кто же ощутит уход вины, по–прежнему считая себя ответственным за брата, играя роль его наставника? Подобная функция предполагает знание, которым здесь никто не обладает: определенности прошлого, настоящего и будущего и всех возможных их последствий. Только с подобной всеохватной точкой зрения возможна такая роль. Но никакое восприятие не всеохватно, и никакое маленькое «я», одно против вселенной, не предположит в себе подобной мудрости, разве что в состоянии безумия. То, что многие психотерапевты безумны, совершенно очевидно. Ни один неисцеленный целитель не пребывает полностью в рассудке здравом.
6. Однако не принять данную Богом функцию было бы не менее безумно, нежели придумать себе ту функцию, которую Господь не назначал. Успешный психотерапевт никогда не сомневается в собственной силе. Но никогда не усомнится он и в ее Источнике. Он понимает, что вся сила на Небе и на земле принадлежит ему в силу того, кто он есть. А он — тот, кто есть, благодаря Творцу, Чья Любовь пребывает в нем и Кто не знает неудач. Подумай, что это значит: у него есть дары Самого Бога, чтобы их дарить. Его пациенты — святые Божьи, взывающие к его святости, чтобы сделать ее своей. Когда он дарит ее им, они видят отраженный и сияющий им лик Христа.
7. Безумные, себя считая Богом, не побоятся предложить слабость Господню Сыну. Но то, что в результате этого они увидят в нем, их страшит. Неисцеленный целитель не может не бояться пациента и не подозревать его в предательстве. Его попытки исцелять подчас удачны. Но он не может в этом преуспеть, разве что в какой–то мере и на какое–то время. В том, кто его зовет, он не узрел Христа. Что за ответ он может дать тому, кто видится ему пришельцем: чуждым истине, лишенным мудрости, без бога, которого ему необходимо дать? Узри своего Бога в нем, ибо увиденное в нем и станет тебе Ответом.
8. Что же по сути означает единение двух братьев? Затем забудь сей мир, его ничтожные триумфы и сны о смерти. Подобные — едины, и ничего уже не помнится про мир вины. Комната обернется храмом, а улица — потоком звезд, легко сметающим болезненные сны. Исцеление завершено, поскольку совершенному в нем не нуждаются, и нечего прощать в отсутствие греха?
9. Так будь же благодарен, психотерапевт, за то, что смог это увидеть, если ты верно понимаешь свою роль. В противном случае ты отрицаешь собственное сотворение Богом, поэтому и не узнаешь, что ты есть Его Сын. Кто же теперь твой брат? Какой святой сможет прийти, чтобы забрать тебя с ним заодно домой? Ты потерял свой путь. Разве же нынче ты увидишь в нем ответ, который отказался дать? Исцеляй и исцеляйся. Иного нет пути к покою. Впусти же пациента своего, ведь он к тебе пришел от Бога. Разве же недостанет его святости, чтобы пробудить в тебе воспоминание о Нем?
Практика
I. Выбор пациентов
1. Любой из посланных к тебе — твой пациент. Это не значит, что ты выбираешь его сам или же сам решаешь, какой метод лечения для него целесообразней. Но это значит, что никто к тебе не попадает по ошибке. Ошибок в Божьем плане нет. Однако было бы ошибкой предполагать, будто тебе известно, что предложить явившимся к тебе. Сие зависит не от тебя. Есть склонность предполагать, будто твое призвание — постоянно жертвовать собою ради тех, кто к тебе пришел. Это совсем не так. Требовать жертвы от себя самого есть то же самое, что требовать ее от Бога, а Богу жертва неизвестна. Разве возможно требовать от Совершенства стать несовершенным?
