Слово попросил Свербеев.
– Государь! Как глава внешнеполитического ведомства, я хотел бы обратить внимание на стратегические риски для России, которые с большой долей вероятности возникнут при катастрофическом выходе Австро-Венгрии из войны. Распад Двуединой монархии превратит огромные территории в бушующий клубок противоречий, аналогичный тому, что мы имели на Балканах в связи с местным распадом Османской империи и появлением новых государств вроде Сербии, Черногории, Болгарии и прочих. Мне представляется сохранение ослабленной, но единой Австро-Венгрии более предпочтительным для нас вариантом, чем появление своры голодных и молодых держав, которые немедленно станут воевать друг с другом, как это имело место на Балканах все последние годы перед Великой войной. Да и сама мировая война вспыхнула именно в этом регионе. Зачем России еще одна пороховая бочка, да еще и непосредственно у наших границ? К тому же Австро-Венгрия может хоть как-то уравновешивать растущую силу Германской империи, а так мы останемся с немцами один на один.
– И что вы предлагаете?
Свербеев четко и быстро заговорил:
– Я, ваше величество, могу рекомендовать использовать военную силу для ускорения выхода Австро-Венгрии из войны, но никак не для ее разгрома и распада. Именно эти соображения должны ставиться во главу угла при планировании боевых действий. Сейчас в Стокгольме продолжаются консультации с делегацией из Вены. Как докладывает господин Шебеко, австрийцы, похоже, всерьез растеряны. Как сказал австрийский представитель в разговоре с глазу на глаз, неизвестно, выиграет Германия войну или нет, но Австро-Венгрия ее, похоже, точно проиграла, вне зависимости от итогов. И их задача сейчас просто спасти государство от распада. Даже ценой территориальных потерь и уступок.
– Надеюсь, много лет отслуживший послом в Австро-Венгрии господин Шебеко понимает, о чем говорит.
– Безусловно, государь. Господин Шебеко имеет четкие инструкции, а представители австро-венгерской делегации хорошо ему знакомы лично. Потому я рекомендовал бы отложить наступление. Наших целей мы вполне можем добиться и не кладя на поле боя тысячи наших солдат. А повоевать всласть наши генералы могут и на Кавказе.
– Дозволите, ваше величество?
Я кивнул, и Палицын пошел в атаку:
– Затягивание разгрома Австро-Венгрии позволяет Германии перебрасывать дополнительные силы на наш фронт. Активность немцев в районе Риги говорит о возможном наступлении на этом участке. Дипломатические игры хороши, когда есть возможность играть вдолгую. У нас же каждый час на счету. Пока у австрийцев заваруха внутри страны, пока там полный разлад в армии и управлении, мы должны воспользоваться моментом. Австро-Венгрию надо сокрушать, и тогда Германия будет вынуждена запросить мир. Мир, к которому мы подойдем с очень сильными позициями, и вот тогда наступит время нашего МИДа. Отдельно хочу заметить, что, по моему убеждению, сейчас переговоры с дипломатами двуединой монархии не стоят потраченного времени. О чем бы мы ни договорились, австрийские военные просто не дадут им этого сделать. Тем более, если зайдет речь о значительных территориальных уступках. Пока армия не будет разгромлена, все разговоры не имеют смысла.
– Хорошо, я понял вашу точку зрения. – Свербееву: – У вас, Сергей Николаевич, есть, по моему мнению, буквально несколько дней на дипломатию. А потом заговорят пушки, и тогда, как говорится, живые позавидуют мертвым.
Свербеев поклонился.
– Да, государь.
Вновь обращаю взор на Палицына:
– Что американцы?
– В порту Нью-Йорка начата погрузка на лайнер «Левиафан» и суда обеспечения частей первой дивизии Экспедиционного корпуса США в Европе. Прибытие первых судов во Францию ожидается десятого июля. Для обеспечения безопасности перебрасываемых войск будут задействованы корабли американского и британского флотов. По плану разгрузка прибывающих частей будет происходить в порту Гавр.
– Когда они прибудут на фронт?
Палицын ответил, не заглядывая в бумаги.
– Американцы пока уклоняются от ответа на этот вопрос. Говорят лишь, что им потребуется некоторое время.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Киваю. Что ж, если все пойдет как шло в моей истории, то американцы хорошо если осенью будут готовы. Помнится, прибыли первые части в июне 1917-го, а на фронт первая дивизия попала лишь в октябре. Сейчас уже вторая половина июля по европейскому календарю, а значит, если так, то и ноябрь вполне реален. Так что прибывшие вполне могут повторить боевой путь своих коллег из моей истории и реально начать воевать не раньше марта 1918 года.
Так что пока это все лишь декларация о намерениях и демонстрация будущей силы. Ну, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Я больше уповаю на американскую военно-техническую помощь России и на ленд-лиз.
Вслух же я сказал с оптимизмом в голосе:
– Вряд ли это будет большим секретом для германского Генштаба. Не думаю, что в Берлине не понимают опасность появления в районе Парижа или в любом другом месте фронта свежей и хорошо оснащенной дивизии. Правда, с боевым опытом у янки пока все плохо, но свое весомое слово они на отдельном участке могут сказать. Так что для Берлина это не очень хорошие новости.
Взяв паузу, добавляю уже менее оптимистично:
– Однако, господа, в данный момент мы наблюдаем не усиление, а ослабление союзной группировки на Западном театре военных действий. По согласованию с Петеном британцы берут под контроль Нормандию, для чего где-то надо брать дополнительные силы. Одних только войск, перебрасываемых из бунтующей Ирландии, им не хватит. Да и много ли они смогут вывести из Ирландии? К тому же заметно уменьшились силы Хоум-Флита, что также не может не вызвать беспокойства.
Слово попросил адмирал Русин.
– Дозволите, государь? В британском адмиралтействе полагают, что германским подводным лодкам будет дана команда любой ценой топить транспорты с войсками на подходе к Франции. В связи с этой угрозой силы Град-Флита в Атлантике и в районе Северного моря укреплены за счет кораблей 2-го дивизиона Флота метрополии.
– Может, и так, адмирал. Но главный калибр орудий Хоум-Флита обеспечивал серьезное прикрытие британских позиций вдоль северного побережья Франции. Первый лорд адмиралтейства адмирал Джеллико рискует, ослабляя Хоум-Флит в Ла-Манше.
Морской министр пустился в пояснения аргументов адмиралтейства (британского):
– Возможно, государь. Но в Лондоне считают обеспечение переброски американских войск в Европу задачей высшего приоритета. Тем более что германский Флот открытого моря после Ютландского сражения не рискует выходить из базы в Вильгельмсхафене, больше полагаясь на эффективность подводной войны. Так что командующему Гранд-Флитом адмиралу Битти понадобятся все возможные резервы для встречи и защиты транспортов с американскими войсками.
Слово вновь взял министр обороны.
– Ваше величество, по уверениям, которые мы получили от британского военного командования, решение о взятии под контроль Нормандии было продуманным, хотя и вынужденным. Англичане в Пикардии хорошо укрепились, а немецкое наступление на Париж лишило Германию всех резервов на этом участке. Тем более что по всем разведданным, и нашим, и союзников, основная масса выводимых немцами войск перебрасывается в глубь Германии. Поэтому британцы прогнозируют возможность наступления противника именно на русском фронте.
– Ну, тут не надо быть семи пядей во лбу для такого прогноза. Немцы так действовали всю войну, перебрасывая дивизии с востока на запад и наоборот. Главное, чтобы мы угадали направление главного удара немцев. Если, конечно, этот удар действительно состоится в ближайшее время. На этом я благодарю вас, господа. Все свободны.
ИЗ СООБЩЕНИЯ РОССИЙСКОГО ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА (РОСТА) от 5 июля 1917 года
По сообщениям из Бизерты, часть кораблей мятежной эскадры французского флота попыталась сегодня на рассвете прорваться сквозь блокаду. В результате морского сражения между мятежниками и кораблями Итальянского королевского флота были потоплены французские корабли – линкор «Прованс», броненосцы «Дидро» и «Мирабо». Линкор «Франс» и крейсер «Дю Шела» получили тяжелые повреждения и спустили флаги.
