— Хочешь, я поклянусь именем Богини? — Лиадан сухо засмеялась. — Только знай: Дану плевать на наши клятвы. Деточка, мы — его единственный шанс. Как только пробудятся к жизни Майра и Кайре, оживет и Тэм. Я постараюсь, чтобы это произошло как можно быстрее. Это в наших общих интересах.
Катя задумалась.
Чем она рискует? Собственной жизнью? Ее жизнь — против жизни Тэма… Вполне оправданный риск.
«Я не смогу жить без него!» — подумала девушка.
И она была уверена: это — правда.
«Никогда не верь сидам!» — вспомнила она слова Карлссона.
Но ведь баньши — тоже сид… Был сидом. А ему Катя верила… Может, зря?
— Ожерелья — в кейсе, — сказала она. — Ожерелья твоих сестер и то третье, что вчера привезли из аэропорта. Кейс — у Карлссона. И он заперт.
— Не беспокойся, я сумею его открыть, — заверила ведьма. — Ты только принеси его мне. Третье ожерелье тоже пригодится.
— Как ты себе это представляешь? — поинтересовалась Катя. — Унести кейс из-под носа тролля, пусть даже спящего… Да он сразу проснется! А там еще Хищник!
— Не проснется, — уверенно сказала ведьма. Поднесла руку к прическе и выдернула длинный волос, который на глазах позеленел и превратился в живую травинку.
— Держи и не выпускай из рук ни на миг. Иначе конец и мне, и твоему Тэму. Пока ты его держишь, тебя здесь нет. Никто не проснется. Никто не услышит. Не почувствует.
Катя вошла в квартиру, ощущая себя не просто невидимкой, а тенью, легкой и неосязаемой, как сквознячок. По пути в спальню случайно наступила на руку храпящему Гэндальфу — тот даже не шевельнулся.
В спальне дрыхли Лейка, Карлссон и Хищник — все на одной кровати. Хищник — в ногах. Катя завертела головой, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте и вспоминая, куда Карлссон мог спрятать кейс. Как бы Хищник не вздумал уснуть с ним в обнимку. Эльфы не любят железо — оно глушит магию. Тролли относятся к нему куда терпимее… Катя шагнула вперед, наткнулась на журнальный столик, схватилась за него, ойкнув от боли, и ощутила под рукой холодный металл. В тот же миг Хищник перевернулся на спину, вытянул длинные когтистые лапы… Катя застыла, понимая, что от нее уже ничего не зависит, остается только надеяться на колдовство сидов. Лапы упали на одеяло. Хищник сладко зевнул, сверкнув клыками, перевернулся на другой бок и снова засопел…
— Держи, — мрачно сказала Катя, протягивая Лиадан кейс.
— Ты понесешь его сама.
— Это почему же? — насторожилась Катя.
— Пойдешь со мной и поможешь оживить сестер.
— Мы так не договаривались!
— Как хочешь, — равнодушно уронила ведьма и протянула хищную сухую лапку к кейсу. — Давай сюда кейс!
«Она меня надула! — сообразила Катя. — Она получит ожерелья сестер, а Тэм просто погибнет!»
— Я пойду с тобой! — решилась девушка.
Кате было бы намного легче сделать выбор, если бы она знала, что после ее ухода из спальни глаза Хищника широко открылись, а большие уши встали торчком. Колдовство Лиадан замечательно действовало на спящих, погружая их в беспробудный сон. Но Хищник никогда не спал весь. Полузверь-полутролль, он был особенным. Какая-то часть его обязательно бодрствовала, делая его идеальным сторожем и воином, всегда готовым к драке.
Едва за Катей закрылась дверь, Хищник бесшумно спрыгнул на ковер и пихнул в бок молочного брата. Карлссон не пошевелился. Тогда Хищник нагнулся и хватанул тролля клыками за ухо. Очень больно. Тут уж даже эльфийское колдовство уступило. Карлссон подскочил… И оказался в цепких объятиях молочного братца.
— Т-с-с-с… — прошипел Хищник. — Они ушли. Малышка и ведьма. Бежим за ними?
— Бежим? — Карлссон опустил ноги на мягкий ворс и почесался. — Вот еще! Я поеду на железной повозке дварфов. Я знаю, где Двалин спрятал ключи. И ты можешь поехать со мной, — милостиво разрешил Охотник. — Где Указатель?
— Там, куда ты его спрятал. — Хищник извлек из-под кровати подсказчик. Маленькую лодочку с парусом, кое-как сплетенным из волос. Парус тут же пришел в движение, развернувшись в нужном направлении. А нужным было то, на котором сейчас находилась Малышка. Подсказчик был «настроен» на нее.
— Не торопись, — бросил Карлссон устремившемуся к выходу Хищнику. — Они не сделают Малышке ничего дурного, пока она не наполнит ожерелье. Так что у нас есть время немного перекусить…
Во дворе Лиадан ждала машина. Водитель, толстый лысый мужик, выглядел неважно. Не шевелился. Тупо глядел в одну точку.
— Поехали! — приказала ведьма, и машина рванула с места.
— Ротгар тебя неплохо изучил, — проронила Лиадан. — Он сразу сказал: ты пойдешь.
— Ротгар?! — Катя ухватилась за дверную ручку, но тут же сообразила, что выйти из машины, несущейся со скоростью километров сто, — чистое самоубийство.
— Он сказал: ты похожа на ши. У тебя сильная воля, ты бесстрашна и жестока. Но способна любить, и в любви тебя ничто не остановит. Любая жертва. Даже жизнь твоих друзей. Даже ради любви мертвеца.
Кате тут же вспомнилась баллада. «Любовь мертвеца» — так она называлась. И теперь смысл баллады открылся ей совсем с другой стороны. Если Тэм придет и встанет за дверью и скажет: «Впусти меня», — неужели она не впустит его, будь он хоть трижды мертвецом? Неужели не откроет дверь, даже понимая, что в его обличье может прийти кто угодно? И она упустит шанс вернуть его — если такой шанс есть — и ради него надо всего лишь пожертвовать жизнью?
Но ведьма сказала: жизнь друзей… Катя содрогнулась: «Нет!»
— Твои друзья в безопасности, — произнесла Лиадан, словно читая ее мысли. — И тебе не придется ничем жертвовать. Мой племянничек прав. Вы похожи. И ты, и он во что бы то ни стало хотите получить свое. Ты поможешь ему?
Катя ответила не сразу. Помочь Ротгару? Но Ротгар — враг! Он убийца! На его совести (хотя вряд ли у него есть совесть) — смерть семьи Карлссона. Но ведь и Карлссон безжалостно убивал эльфов…
Катя запуталась. С тех пор как она увидела Ротгара глазами баньши, ей было трудно относиться к нему как к чистому злу.
Селгарин любил его. И та девушка-ши — тоже… Не о ней ли речь? Это ведь ее кости лежат в деревянном саркофаге с эльфийскими рунами?
Катя озвучила свой вопрос, и Лиадан ответила: да, ее.
— Ротгару надо призвать дух, — пояснила ведьма. — Это можешь сделать только ты. Принуждать тебя и тем более убивать никто не собирается. Очень важно, чтобы ты помогла нам добровольно. По ту сторону Грани нет места принуждению и лжи. Дух свободен.
Катя мрачно глядела на ведьму. Как же, как же! «Нет места лжи!» Когда она покидала Лейкину квартиру, о Ротгаре не было сказано ни слова. Впрочем, можно было догадаться. Где бессмертная тетушка, там и племянничек Ротгар. Нет, нельзя верить ничему, что сиды говорят смертным. Интересно, а друг другу они тоже непрерывно врут?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
