каким-то образом подавлена, преодолена, лишена силы. Мы знаем, что эта задача удается Я, если оно сильно и включило в свою организацию соответствующее влечение. А вытеснение наступает в том случае, если влечение еще относится к Оно и Я чувствует себя слабым. Тогда Я помогает себе техникой, которая, по сути дела, идентична технике обычного мышления. Мышление является пробным действием с использованием малых количеств энергии, подобно передвижению маленьких фигур на карте, прежде чем полководец приведет в движение войска. Я предвосхищает, таким образом, удовлетворение опасного влечения и разрешает ему воспроизвести ощущения неудовольствия к началу внушающей страх ситуации опасности. Тем самым включается автоматизм принципа удовольствия – неудовольствия, который и производит вытеснение опасного влечения.
Стоп, скажете вы мне, так дело не пойдет! Вы правы, я должен еще кое-что сделать, прежде чем это покажется вам приемлемым. Сначала признаюсь вам, что я пытался перевести на язык нашего обычного мышления то, что в действительности не является, безусловно, сознательным или предсознательным процессом между количествами энергии в субстрате, который нельзя себе представить. Но это не очень сильный аргумент, а ведь иначе невозможно поступить. Важнее то, что мы ясно различаем, что при вытеснении происходит в Я и что в Оно. Что делает Я, мы только что сказали, оно использует пробное заполнение [энергией] и пробуждает автоматизм действия принципа удовольствия – неудовольствия сигналом страха. Затем возможно несколько или множество реакций с меняющимися количествами энергии. Или полностью разовьется приступ страха, и Я совсем отступится от неприличного возбуждения, или вместо пробного заполнения оно противопоставит ему обратный поток [энергии] (Gegenbesetzung), который соединится с энергией вытесненного побуждения в образовании симптома или будет принят в Я как реактивное образование, как усиление определенных предрасположений, как постоянное изменение. Чем больше развитие страха может ограничиться только сигналом, тем больше Я использует защитные реакции, которые сходны психическим связыванием вытесненного, тем больше этот процесс приближается к нормальной переработке, естественно не достигая, ее. Между прочим, на этом стоит немного остановиться. Вы, конечно, сами уже предположили, что то трудно определимое, которое называют характером, следует отнести к Я. Мы уже уловили кое-что из того, что создает этот характер. Это прежде всего включение в себя в раннем возрасте родительской инстанции в качестве Сверх-Я – пожалуй, самый важный, решающий момент, затем идентификация с обоими родителями и другими влиятельными лицами в более позднее время и такие же идентификации как отражение отношений к оставленным объектам. Теперь прибавим к формированию характера в качестве всегда имеющихся добавок реактивные образования, которые Я получает сначала в своих вытеснениях, позднее же, при отклонении нежелательных побуждений, при помощи более нормальных средств. А теперь вернемся назад и обратимся к Оно. Что происходит при вытеснении с побежденным влечением, догадаться не так-то легко. Ведь нас интересует главным образом, что происходит с энергией, с либидозным зарядом этого возбуждения, как он используется. Вы помните, раньше мы предполагали, что именно он превращается благодаря вытеснению в страх. Теперь мы так утверждать не можем; наш скромный ответ будет скорее таким: по-видимому, его судьба не всегда одинакова. Вероятно, имеется интимное соответствие между процессом, происходившим в Я и в Оно при вытеснении влечения, которое стало нам известно. С тех пор как мы позволили себе включить в вытеснение именно принцип удовольствия – неудовольствия, который пробуждается сигналом страха, у нас появились основания изменить наши предположения. Этот принцип управляет процессами в Оно совершенно неограниченно. Мы считаем его способным производить весьма глубокие изменения в соответствующем влечении. Мы подготовлены также к тому, что успехи вытеснения будут очень различными, более или менее далеко идущими. В некоторых случаях вытесненное влечение может сохранить свой либидозный заряд, продолжать существовать без изменения в Оно, хотя и под постоянным давлением Я. В других случаях, вероятно, происходит его полное разрушение, а его либидо окончательно направляется по другим каналам. Я полагал, что так происходит при нормальном разрешении Эдипова комплекса, который, таким образом, в этом желательном случае не просто вытесняется, а разрушается в Оно. Далее клинический опыт показал нам, что во многих случаях вместо привычного успешного вытеснения происходит понижение либидо, его регрессия на более раннюю ступень организации. Это может происходить, естественно, только в Оно, и если это происходит, то под влиянием того же конфликта, который начинается благодаря сигналу страха. Самый яркий пример такого рода представляет собой невроз навязчивых состояний, при котором регрессия либидо и вытеснение взаимодействуют.
Уважаемые дамы и господа! Я боюсь, что эти рассуждения кажутся вам малопонятными, и вы догадываетесь, что изложены они не исчерпывающим образом. Сожалею, что вызвал ваше недовольство. Но я не могу поставить перед собой иной цели, кроме той, чтобы вы получили представление об особенностях наших результатов и трудностях их получения. Чем глубже мы проникнем в изучение психических процессов, тем больше мы узнаем о богатстве их содержания и об их запутанности. Некоторые простые формулы, казавшиеся нам вначале приемлемыми, позднее оказались недостаточными. Мы не устанем менять и исправлять их. В лекции о теории сновидений я ввел вас в область, где в течение пятнадцати лет не произошло почти ничего нового; здесь же, когда мы говорим о страхе, вы видите, что все находится в движении и изменении. Эти новые данные еще недостаточно основательно проработаны, может быть, поэтому их изложение вызывает затруднения. Потерпите, мы скоро оставим проблему страха; я не утверждаю, правда, что тогда ее решение нас удовлетворит. Надеюсь, что хотя бы немного мы все же продвинулись вперед. А по ходу дела мы разобрали все возможные новые взгляды. Так, под влиянием изучения страха мы можем теперь к нашему описанию Я добавить новую черту. Мы говорили, что Я слабо по сравнению с Оно, является его верным слугой, старается провести в жизнь его приказания, выполнить его требования. Мы не собираемся брать это утверждение назад. Но, с другой стороны, это Я – все-таки лучше организованная, ориентированная на реальность часть Оно. Мы не должны чересчур преувеличивать обособленность обоих, а также удивляться, если Я со своей стороны удается оказать влияние на процессы в Оно. Я полагаю, что Я осуществляет это влияние, заставляя действовать посредством сигнала страха почти всемогущий принцип удовольствия – неудовольствия. Впрочем, непосредственно после этого оно опять обнаруживает свою слабость, отказываясь из-за акта вытеснения от части своей организации и допуская, чтобы вытесненное влечение длительное время оставалось без его влияния.
А теперь еще только одно замечание по проблеме страха. В наших руках невротический страх превратился в реальный страх, в страх перед определенными внешними ситуациями опасности. Но на этом нельзя останавливаться, мы
