А выбора все одно нет. От пиратов на шлюпке не удерешь, да и вплавь тоже бессмысленно. Сколько ты в мартовском море продержишься? Полчаса? Час?
Пожалеешь, что не сдох от клинка.
Спустя полчаса готовы были все на борту.
Корабли стремительно сближались. Опасно качались весы: какие жизни сегодня упадут с их чашек во тьму?
Горящими глазами смотрел на пиратский корабль Энцо. Чезаре дал ему слово, но и Энцо тоже пообещал, что вступит в бой, когда ему разрешат. Кольчугу он честно пододел, конечно, не на голое тело, это кому расскажи! Смеяться сутки будут! То, что кольчугу надевали под одежду – просто сверху ее еще прикрывали. Вот Энцо и прикрыл широким дублетом. Сразу не заметят, и это даст ему еще один шанс… наверное.
Страшно?
Нет, страшно мальчику не было. Кто же в двенадцать лет верит в свою смерть?
Никто.
И иногда Смерть это понимает. И уходит. Может, и в этот раз случится то же самое?
* * *Капитан «Лихой Медузы», Марселло Гатто, вгляделся. Подозвал к себе помощника:
– Ченцо, ты этот корабль не знаешь?
Помощник тоже пригляделся. Сплюнул на палубу коричневой от жевательного табака слюной.
– Кажись, знаю. «Голубка» это… Купеческая.
– Это хорошо… на Девальс, интересно, или с Девальса?
– Интересно, – подтвердил Ченцо. Вопрос был определяющим. Если НА Девальс, им достанутся деньги, а то и купцы, которых потом выкупят. Если С Девальса – то товары, а их еще надо пристроить. И сами купцы, опять же. Лучше бы, конечно, НА Девальс. – Вроде как туда идут…
Марселло кивнул:
– Вот и мне так кажется. Глянь, как глубоко сидит? Оттуда они обычно не такими идут.
Ченцо тоже кивнул.
Девальс.
Остров, конечно, замечательный. Но железа там нет, руды нет, все металлическое приходится везти с материка, от гвоздей до мечей, да и остальное тоже…
Вино – там нет винограда.
Зерно – там сложно выращивать пшеницу.
Много чего еще везут на Девальс оборотистые купцы. А оттуда – предметы роскоши. Места они занимают частенько не меньше, а по весу легче получается!
Что тяжелее? Бочонок с гвоздями – или бочонок с кофейными зернами?
– Что ж. Тогда понятно. Убежать не смогут, захотят откупиться.
Ченцо хмыкнул и сплюнул еще раз.
– Пойду скажу ребятам, чтобы кольчуги нацепили и арбалеты взяли.
– Давай.
Капитан «Голубки» был не первым, кто думал обмануть пиратов. Но дураки в море долго не живут. Тем более в их промысле… Их рыбы быстро скушают.
Так что… доверяй, но с осторожностью. Человек десять с арбалетами Ченцо посадит. Если что…
Не впервой!
Мертвым купцом больше, мертвым купцом меньше…
Море – все спишет.
* * *– Сближаемся.
Чезаре наблюдал за происходящим, стоя в дверях каюты.
«Голубка» убрала паруса и легла в дрейф.
«Медуза» подошла к ней вплотную – и полетели, связывая два корабля накрепко, абордажные крюки. Правда, пираты на палубу не посыпались.
Доля в добыче – оно хорошо. Но сейчас-то вроде как и без боя предлагают? Чего скакать бешеной макакой? Проще подождать чуток.
Капитан пиратов на палубу «Голубки» и вообще не перешел. Вместо него перепрыгнул Ченцо.
– Сдаетесь, сухопутные?!.
Уго, капитан «Голубки» демонстративно поднял руки:
– Сколько вы хотите, чтобы пропустить наш корабль?
– Это зависит от того, что у вас есть, – хмыкнул Ченцо. – Давай сюда всех пассажиров и опись груза! Покажу капитану, он и решит.
– Понятно, – кивнул Уго.
И это было сигналом, по которому свистнула первая стрела.
Подавился табаком Ченцо. Ему уже не получить двойной доли.
Вскочили и разом выпалили пираты. Но это как раз предусмотрел и капитан. На борту «Голубки» раздались крики раненых, но было их меньше, чем у пиратов. Все знали о сигнале, все попадали навзничь, и большая часть пиратских болтов свистнула мимо.
А потом на палубу «Голубки» хлынула темная волна.
Пираты немного обиделись и собирались отомстить и за помощника капитана, и в принципе. За вероломство!
Чезаре рвано выдохнул:
– Черт побери!
И Энцо с ужасом увидел, что в плече воспитателя, охранника, учителя, а наверное, еще и друга торчит арбалетный болт. Короткий, черный…
Грязно выругался Леоне. Опустился на колени.
И ведь Чезаре упал вместе со всеми. Его на излете и клюнуло!
– Так… это надо ломать болт… насквозь он не прошел… будет больно.
Чезаре злобно сплюнул:
– Это ж надо! В мякоть угодил, тварь!
Кольчуга у него была облегченная, без рукавов, чтобы руками свободнее действовать. Вот и попало – в мякотку. Целился бы, так промазал!
Леоне кивнул Энцо:
– Живо сюда. Надо это вытащить будет и рану сразу перевязать.
Энцо, недолго думая, опустился на колени:
– Что делать?
– Что-что… на ноги ему ложись! Чезаре… прости.
– В рот что-нибудь дай, а то прощать нечем будет, язык откушу. – Чезаре огрызался вполне привычно. Хотя понимал, что дело дрянь.
Болт порвал какой-то крупный сосуд, и одежда быстро набухала красным. Может, он от этого и не помрет – сразу. Но от сильной кровопотери будет недееспособен. Надо срочно ее вытащить, перевязать… и то еще, как он сражаться сможет? Вот вопрос?
А надо.
Леоне сунул ему в рот первое, что попалось, – сложенный вдвое ремень. Чезаре закусил его зубами и напрягся…
– Ай-й-й…
Там и кроме «ай-й-й» было много чего сказано. Но непечатное. Потому как Леоне резко надавил на болт, тот прошел через мягкие ткани, высунув острие с другой стороны руки, – и Леоне сломал наконечник одним движением сильных пальцев. А там и вытащил болт из раны.
Хлынула кровь.
Чезаре сознания не потерял, но матерился…
Энцо метнулся с перевязкой. Мазь, бинт, корпия…
– Сейчас я… минуту…
Да, этому его тоже обучили. Дану не подобает?
Энцо и думать-то про эти слова забыл. А сейчас вот вспомнил, всплыло откуда-то из памяти…
Ага, не подобает! А человек кровью пусть истечет, пока найдется тот, кто захочет и, главное, сможет перевязать его рану. Так, что ли?
Энцо действовал почти автоматически.
Пережать, прополоскать вином из фляги, приложить корпию с мазью, перевязать…
Леоне тоже не стоял без дела.
Он охранял.
Пираты постепенно занимали палубу «Голубки». С криками, гиканьем, воем… обнаженными клинками… конечно, и в них тоже стреляли, но потерь у негодяев было явно меньше.
С другой стороны, какая разница?
Сдохнуть волком – или сдохнуть бараном? Волком как-то приятнее. И кровь у врага вкусная…
Мысли не мешали Энцо перевязывать рану Чезаре. И руки по локоть в крови – тоже. Кровь и кровь, не видел он той крови, что ли?
Леоне шагнул вперед, зазвенели клинки, запели песню стали…
Недолго.
Настоящий бой не зрелищный. В реальном бою надо не фехтовать, а убивать, что Леоне и проделал. Стилет в его ладони словно ожил, вылетел, клюнул пирата между ребрами…
Только вот на смену ему спешил второй, третий, завертелась смертельная карусель… Энцо закончил перевязывать друга и подхватил клинок.
Рукоять скользнула в ладони… кровь?
И кажется, на лице тоже кровь?
Энцо поднес ладонь к губам… доля секунды перед тем, как вступить в бой.
Царапина? Или нет?
Мальчик неосознанно слизнул с ладони кровь. Соленую… или сладкую?
А потом в голове словно черный шар взорвался. И больше Энцо ничего не помнил…
* * *Паскуале понимал, что будет резня. Что шансы уцелеть у них невысокие. Но куда деваться?
Пираты же!
Крысы, подонки, отребье… договариваться с крысой? Ладно, крыса – животное умное, зря он ее так сравнил… а пираты – мразь со дна общества. Слова они не держат, захочется им позабавиться – и тебя просто протянут под килем. Раз, два, три…
Или к мачте прибьют, что тоже реально.
Или еще что хорошее сотворят.
