с референтом...
Генералов и Ежова переглянулись. Общение с ухватистой дочкой президента не входило в их планы. Там, где действуют профессионалы, дилетантам не место! Тем не менее...
— Замечательно, — дипломатично заявил Генералов.
— Вы нас опередили, — обворожительно улыбнулась тактичная Ежова, — мы и сами хотели это предложить.
А что им еще оставалось делать?..
Едва выйдя через калитку возле Спасской башни на Красную площадь, имиджмейкеры переглянулись.
— Ох, подсидит она нас. Помяни мое слово, Паша.
— Подсидит, как пить дать, — меланхолично, но уверенно подтвердил Генералов.
— Так что делать будем? — требовала немедленного ответа Катя.
— Ну что ты, Кать, волнуешься. На наш век клиентов хватит, — пожал плечами Генералов, непатриотично закуривая «Ротманс».
XVIII
В общем, Павлючков еще раз доказал, что он мужик толковый, и не зря они ему хорошую зарплату платят. Благодаря своим былым связям, а заодно и ново-приобретенным, он в Бригаде наладил нечто вроде настоящей службы разведки и контрразведки. И, похоже от всего этого ловил кайф. К тому же и средства ему на спецоборудование выделяли немереные.
Зато теперь Саша, как какой-нибудь глава государства, по утрам получал сводку разведданных, а каждый понедельник и более подробный, обобщающий отчет. Теперь он постоянно и в подробностях знал, чем живут и дышат коллеги — будь то дружественные солнцевские и курганские или незамиренные чеченцы-ацтеки.
Саша вовсе не был таким наивным, и. не обольщался достигнутой с ацтеками договоренностью по поводу «Социума». Они тоже не дураки, и без сомнения пытаются прощупать самого Сашу со всех сторон. Павлючков уже пресек несколько каналов вероятной утечкой информации. Во всяком случае, Саша был уверен, что и его кабинет, и прочие конфиденциальные помещения сейчас не имеют ушей. И тем не менее Павлючков не реже двух раз в неделю проверял все помещения при помощи специальных устройств...
Лев Викторович Павлючков, как обычно, прибыл в приемную за пять минут до начала встречи. Невысокий, крепкий, только-только начавший лысеть, несмотря на свои сорок пять, он благоухал дорогим одеколоном от «Ар-мани» и распространял чуть ли не на весь офис флюиды уверенности. На .нем был светлый спортивный пиджак «Кэмэл», синяя в мелкую полоску рубашка «Аббатэ», темно-синие брюки и стодолларовый галстук от «Хьюго Босс». Он любил хорошую одежду, но раньше на службе редко мог позволить себе купить что-нибудь фирменное.
Павлючков, конечно, бывал за границей, обеспечивая сопровождение первых лиц, но и валюты тогда перепадали копейки, да и не жаловали тогда в их управлении любителей роскоши. Другое дело, ПГУ-шники, но это все-таки была элита, в ряды которой Павлючков тогда даже не мечтал попасть. Из-за бугра он привозил в основном галстуки, да кое-какие подарки жене и дочке. Зато теперь — при такой-то зарплате и таких-то новых магазинах, когда заграничные витрины вроде как сами собой переместились в Москву, он мог оторваться по полной.
— Людочка! Свет очей моих! — позвал Павлючков, обнаружив вместо секретарши офисное кресло и мерцающий звездами экран компьютера.
— Здравствуйте, Лев Викторович! Кофе будете? — Людочка тотчас же материализовалась в приемной с кофейником в руке.
— Из ваших рук — хоть цианистый калий, — сладко пропел Павлючков и, ловко перехватив кофейник, поставил его на подготовленный поднос. И только тогда склонился над Людочкиной рукой в ритуальном поцелуе.
— Александр Николаевич ждет вас, — сказала она дежурную фразу и, не удержавшись, поинтересовалась: — Какой у вас одеколон, Лев Викторович?
— «Армани», — просто ответил Павлючков и поправил галстук. Про галстук Людочка не спросила.
Они вошли в кабинет вместе. -Павлючков с папкой в руках и Людочка с подносом, на котором стояли кофейник, сахарница, сливки и две полупрозрачные чашки.
— Ну, чем порадуете сегодня, Лев Викторович? — спросил Саша, как только за Людочкой закрылась дверь.
— Боюсь, что радоваться нам нечему. -Я даже предложил бы вам с сегодняшнего дця усилить охрану.
— Что, все так серьезно?
— По нашим оперативным данным Юскаевы заметно активизировались. Нашим ребятам уже дважды пришлось отсекать хвост от вашего кортежа. И это был хвост ацтеков.
— Ну и что? Вы же тоже их сопровождаете?
— Не так активно, Александр Николаевич. И это, еще полбеды. Самая главная опасность заключается вовсе не в этом.
— А в чем?
— Они вас заказали.
Саша пожал плечами: мол, что здесь удивительного. Ну заказали, не они первые и не они последние.
— Эти сведения получены нами из трех независимых источников, — уточнил Павлючков, подчеркивая серьезность угрозы.
По его мнению, Саша отреагировал на его сообщение слишком легкомысленно.
— Ай, молодца! — восхитился Саша. И было не совсем понятно, к кому относится это восклицание, то ли к лихим ацтекам, то ли к хорошей работе службы Павлючкова. — Честно говоря, я этого ждал. Долго же они думали! А я-то смотрю — затишье какое-то наступило.
— Что делать будем, Александр Николаевич? Может...
— Нет, это уже мои дела. Есть тут у меня своя «скорая помощь», — Саша посмотрел на часы. — Так, сколько у нас сейчас там в Луизиане? Час ночи? Нормально.
Саша набрал номер, сделав знак Павлючкову, чтобы тот не уходил. Был у него ко Льву Викторовичу еще маленький разговорчик.
Дед как будто ждал этого звонка и ответил тотчас же.
— Здравствуйте, Владимир Владимирович... — сказал Саша, — извините за беспокойство, но сейчас мне необходима ваша помощь... — Он изложил суть дела. — Это именно тот случай, когда я сам не могу вмешиваться... Да-да, я слишком уже влез в эту политику... Рисковать не имеет смысла... Да, Владимир Владимирович, вы не ошибаетесь, это именно они... Спасибо, я вас понял.
Саша повесил трубку и довольно улыбнулся. Клаузевиц был бы доволен этим ходом.
— Вопрос будет закрыт, — сказал он. — В самое ближайшее время.
— Ну и ладненько, — потирая руки, ответил Павлючков. — Ацтек с возу — охране легче. Так что вы хотели узнать по другим вопросам?
— Надо бы, Лев Викторович, Вите Пчелкину задницу прикрыть. А то как бы чего там не вышло.
— В смысле? — изумился Павлючков.
— Не нравятся мне его нынешние контакты с Зориным. Что-то там нечисто, — Саша задумчиво рассматривал галстук Павлючкова.
— Установить наружку? — обрадовался Павлючков, на автомате подтянув узел галстука.
Идея работы с серьезными людьми, представлявшими кинувшее его в свое время государство, приятно грела отставного чекиста.
— И наружку, и внутрянку по
