гроба бьется злоба –
Тьма замурованных веков,
Высь в пламях солнечного зоба
Омыта свадьбою оков.
День с чертежами мирозданья
Жгет отошедшей жизни кровь.
Нет Воскресенья Без Страданья,
Но Без Страданья Есть Любовь.
Я Есть Любовь, Моим Указом
Свет пережевывает гроб,
На плач скорбей не вздрогну глазом,
Я создал мир, я – смертофоб,
Вновь перевариваю Чревом
Крупу Созвездий светлоты.
Я ненасытной Славы зевом
Съедаю все до Красоты.
Нет для меня конца стремлений
В гордыне огненных высот.
Вся Тварь Созданья На Колени,
Феномен гениев поет:
Мое сердце – голова мирозданья,
Я создаю звезды,
Рождаю туманности звездных вселенных,
Пускаю ракетным кометы в пространство,
Замораживаю солнечные капли в планеты,
Где своим дыханием зажигаю Разум жизни,
Такой же замороженной Мною солнечной каплей
Является планета земля.
Где Я, Великий Константин Олимпов,
Родил первое человечество,
Зажег Разум первому человечеству,
Заставив его стремиться к Себе к Идеалу.
Я – великий Константин Олимпов
Идеал человечества,
К которому оно стремилось
Милльонами тысячелетий.
Человечество выросло, и вот
Я – Великий Константин Олимпов
Облекся в земной чехол
И выступаю перед вами,
Милостивые Государи и милостивые Государыни
Человечества.
Вы меня смотрите, вы меня видите,
Слушайте:
Феномен гениев Олимпов
Клокочет лавой эмпирей,
Интуитивного Олимпа
Я – Гром, Гроза и Царь Царей.
Во Мне легенды мирозданья
Гремят вулканом райских стран,
Поют балладные преданья
Сквозь исторический туман.
Сам Саваоф, создатель света,
Святой Дух, Брат Его – Христос,
Вложил в мир Библию Завета,
Святить эдемом сферы звезд.
Я грею Мир, как солнце землю,
Хвалю Бессмертие свое!
Поэт пророческого племя,
Открыто славлю бытие!
Гордись Россия За Поэта,
Я Всех Поэтов Победил;
Земного Шара Песня Спета
В Судьбе Миров – Моих Кадил.
Я Прописался Человеком
Под Герб Славянскаго Орла,
Облобызался С Каждым Веком
До Щек Из Царскаго Села.
. . . . . . . . . .
Я От Рожденья Гениальный –
Бог Электричеством Больной.
Мой В Боге Дух Феноменальный
Пылает Солнечной Весной.
Сплетая Радуги Эона,
Огни Созвездий Сотворил.
Давно Давно От Ориона
Пути Вселенных Искрылил.
И На земле Явился В Нервах,
Сверкая Сердцем Красоты,
Строфами Светозарных Перлов
Спалил толпу Грозой Мечты
Войдя В Экстаз – Великолепен –
В «Пенатах» Пением Звучал.
Тогда Меня Великий Репин
Пером Великим Начертал.
Я – Самодержец Вдохновенья,
Непогрешимец Божества.
Собою Сам – Творец Творенья –
Бессмертной Жизни – Голова!
Прошу планеты трепетать,
Альфомегарного искусства.
Я выливаю на печать
Гром электрического чувства,
. . . . . . . . . .
Я, превзошедший все умы,
Гигант великих откровений,
Швырнул земле войну тюрьмы,
Хочу мертвить планетный гений.
Я убиваю вшей своих –
Разноплеменные таланты.
Бичами молний неземных
Уничтожаю гете, канта
И славных гениев других.
Я Рождеством надзвездный Май.
Толпа вражды, судьбой рыданья,
Моим строфам мольбой внимай,
Речет Родитель Мирозданья.
Все спазмы нервов бьют волненье,
Все увлекается в экстаз.
И распаленным вдохновеньем
Помчался Гения Пегас.
Мелькнули траурно былины,
Легенды свилися в пожар,
Рок человечества – путь длинный –
Секундно превратился в пар.
Но Мой Пегас ревет вулканом,
Свистит из области земли
Туда, где солнцы оссиянны,
Блудят планетные углы/и.
Все новым в Новое метаем,
По всем вселенным пронеслись,
Неслись над адом и над раем,
И я сказал: еще несись…
…Несись, несись… вот здесь, вот здесь…
…Остановись.
…Творец Вселенных Константин,
Феномен Гениев Олимпов,
Собою Сам в Себе Один
Испепелил дворцы Олимпа.
Что мне Конфуций, что Сократ,
Что вычисления Ньютона.
Я вальпургийней во сто крат
Всех измышлений Эдиссона.
Я не страдаю за людей,
Я никогда не сплю в могиле.
Планеты – грешницы скорбей –
Сметутся Мной в кометной силе.
Я в безначальной высоте
Киплю созвездиями зрячо.
Все мироздание в мечте
Я сконцентрировал от начи.
Я Вечный Дух и без Меня
Не может мир зачаться в Мире,
Меня Давид псалмил на лире,
Я ночь плету лучами дня.
Ко Мне все гении Стремились,
Прогрессом скорби без огня.
Землей горели и томились
По Мне, не веруя в Меня.
Молись земля! Моя мечта
Питает тканей неизменность.
Моя могильная плита
Одна земная переменность.
Над Бездной Звезд, Поправши Бренность
Царит Олимпов – Красота!
Эпилог Теомана.
Мелькнет мгновенье лет, я вспыхну возвеличен,
Взойду на памятник в общественных садах.
Пропеллером, ершась, быстрелого урчанья
Взнесется на эмаль мой бюст – аэробюст.
И взгляд стальных морщин, земного в неземном,
Стечет толпу очей яснеть оцепененьем,
Как сфинксная волшба египетских пергам,
Где хартии богов – гортани духовидцев –
Великих сыновей хорургвенных идей,
Моргая ладаном Восточного Кадила,
Проснутся звучием горизонтальных губ
На седине страниц
